Побег: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Там мы договорились, или у вас ещё оружие найдётся, чтобы нам подарить?

— Нет, мы согласны, всё отдаём и расходимся. — На всякий случай все трое подняли на руки и бочком поспешили к своей машине.

Мы проводили их взглядом и повернули к своим парням, стоявшим с открытыми ртами. Догадываюсь, что сегодня бедного Олега замучают вопросами, кто я такой, откуда и почему хожу в маске. Уже по пути я выщелкнул патрон из патронника, вставил в обойму и протянул пистолет приятелю.

— Бери, только не потеряй. — Ошеломлённый парень машинально взял оружие и сунул в карман курточки, изумлённо спросил меня: — А ты?

— У меня такого добра хватает. Пистолет спрячь и на стрелки не бери. Конкуренты, на пару с милицией, могут подставу организовать через оружие. Наши сегодняшние оппоненты всем разболтают о пистолете и двустволке. — Парень понимающе кивнул.

Глава 23

Приближение девяностых

Уже наверняка хочется узнать — почему это я так себя веду? Почему так нагло конфликтую с уголовниками, убиваю одного из смотрящих за районом Свердловска? Участвую в создании организованной преступной группировки, пусть под видом частного охранного предприятия? Одним словом веду себя вызывающе, не как законопослушный гражданин, каким должен быть бывший сотрудник милиции. А всё из-за предстоящих тёмных времён, которые приближаются с каждым днём. Объясняю — то, что веду себя не как порядочный сотрудник милиции, полагаю, понятно. Биография предыдущего хозяина моего тела этому доказательство.

Сначала меня арестовали, как порядочного инспектора уголовного розыска, попавшего под колесо набиравшей обороты кампании по выявлению преступников в рядах краснознамённой милиции. Слава богу, удалось бежать и выжить, иначе бы я был убит ещё во время пересылки, пока ехал в общем вагоне с уголовниками, по решению бывших начальников. Рассказать, что ожидало бы Серёгу, попади он туда по милости начальства, желавшего улучшить свои показатели по чистоте рядов его увольнением? Причём, все видели многочисленные нарушения закона в деле молодого инспектора уголовного розыска, но никто и пальцем не пошевелил, чтобы это пресечь. Ни следователь, ни бывшее милицейское начальство Сергея, ни прокурор, сам заставивший сфабриковать уголовное дело ради показателей. Даже судья всё понимал, но покорно вёл молодого милиционера к смерти, поскольку в приговоре была бы указана общая колония, как место отбывания срока, а не специальная колония для бывших милиционеров.

Надеюсь, при таких обстоятельствах ни у кого не возникнет желания упрекать меня в не совсем законном поведении? Тысячи осужденных при Федорчуке оперативников после отбытия срока встали на тёмную сторону жизни, вынужденно перешли в ряды организованной преступности. Притом что три четверти из них не были ни в чём виноваты, а просто попали под колесо очередной социалистической компании по чистке рядов милиции. Мы привычно жалеем жертвы тридцать седьмого года, «ленинградского дела», «дела врачей-космополитов». Всё это сваливаем на нехорошего Сталина с его злодеем Берией. Но никто не говорит и не пишет о чистке милицейских рядов, почти исключительно среди сотрудников уголовного розыска, восемьдесят третьего — восемьдесят четвёртого годов. Почему? Многим адекватным исследователям понятно, что именно выбитые в те годы опытные кадры уголовного розыска стали одной из причин возникновения организованной преступности и банд девяностых годов.

Где правозащитники, где журналисты, разоблачающие сфабрикованные в те годы уголовные дела? Их нет, потому, что живы большинство действующих лиц того времени, сделавших карьеру на «чистке рядов» среди сотрудников уголовного розыска. Да и свалить такое массовое нарушение законов не на кого. Сталин с Берией умерли, а Черненко с Андроповым по определению белые и пушистые, вместе с их помощниками из генералитета. Они не могли допустить массовое нарушение закона вместе с безупречными советскими прокурорами и судьями, многие из которых сейчас на самой вершине «пищевой цепочки», ибо в те годы как раз и сделали первые карьерные шаги. Вполне возможно, именно на чистке рядов МВД.

Поэтому ждать от меня любви к прокурорам, судьям и милицейским начальникам конца восьмидесятых годов не надо. Именно с их попустительства были разгромлены ряды уголовного розыска по всей стране, что предопределило возникновение и расцвет организованной преступности в СССР. Повторяю статистику, в Москве были осуждены и уволены сто процентов сотрудников МУРа. Что, все они совершали преступления? Кто в это поверит? По РСФСР подверглись наказанию и увольнению семьдесят процентов сотрудников уголовного розыска, даже узбекскую мафию так не душили, как русских ментов. В результате молодые парни, пришедшие на смену уволенным и посаженным инспекторам уголовного розыска почти десять лет набирались опыта, боясь косо посмотреть на подозреваемого.

Я пришёл в уголовный розыск в первой жизни в феврале 1984 года, а уже в апреле меня вызвали в прокуратуру по доносу потерпевшего! Видите ли, я его угрожающе допрашивал в общей больничной палате, в присутствии пяти больных давил на него психологически! Это нормально? Я за неполные два месяца работы ещё толком не знал, как вообще допрашивать людей, на чём надо акцентировать внимание, не то что давить психологически. Да ещё под любопытными взглядами пятерых скучающих мужиков. И этот донос написал потерпевший! От которого мне ничего не надо было добиваться, кроме правдивых показаний. Представьте, сколько доносов писали подозреваемые? И так по всей стране, чего ждали после этого от оперативников, работавших несколько лет со связанными руками? Только в конце восьмидесятых к нашим словам начали более-менее нормально относиться, а до этого все слова оперативников уголовного розыска были по определению лживыми.

Это логика моих поступков с одной точки зрения. С другой стороны, я собирался в ближайшие год-полтора жениться и обзавестись семьёй. И совсем не хотел, чтобы ко мне приходили собирать дань вымогатели. Мне необходимо было продемонстрировать свою силу и неприкосновенность всем уголовникам нашего района в Свердловске. Так уже получилось, что обе мои квартиры, квартира Анны и моё рабочее место находились в одном районе, который «курировал» покойный Беспалый. Тяжёлые времена девяностых годов всё приближались, ещё немного и улицы больших городов опустеют после восьми часов вечера. Только полупустые автобусы, троллейбусы и трамваи, вместе с немногочисленными машинами будут нарушать тишину городских улиц. Жители городов к этому времени будут сидеть по домам, опасаясь выходить на улицы.

Сам видел подобное именно в больших городах. Такого будущего себе не хочу, если останусь жить в Свердловске. Потому появилось желание поиграть с уголовниками, главенствующими в нашем районе города. Начать со смены смотрящего, сначала Беспалый, потом Гиви, потом другие «авторитеты», поставленные на смену кавказцам. Пока рулить преступниками нашего района не станет относительно вменяемый уголовник. Желательно русский. Нет, я не националист. Но странно видеть у власти в России, пусть даже криминальной власти, фактически иностранцев. Сильно сомневаюсь, что в Грузии, Армении и Азербайджане среди криминальных боссов был или будет хоть один этнический русский. Как и в рядах базарных торговцев всех кавказских рынков вы не встретите ни одного русского, хохла или белоруса. Почему такое неравенство?

Напомню, что по последней переписи СССР на Украине жили более семидесяти процентов этнических русских. То есть три четверти населения считали себя русскими. А вообще в СССР три четверти населения считали себя русскими. Почему обнародование таких официальных фактов считается национализмом? Это нормально? Вот и я решил поиграть с уголовниками, пока не женат и есть время и возможности. Пусть боятся и выполняют мои требования. Отлично помню, что все эти уголовники честной драки боятся, и нападают либо со спины, либо с троекратным преимуществом в силе. Кавказцы же и этого боятся, им надо пятикратный перевес для нападения. Только такие драки считают «честными». Посмотрю, что из этого получится, уехать в Пермь или родной город всегда смогу.

Кроме того, моё участие в группировке Олега служило ещё одной цели. С их участием я пытался захватить неформальную власть в нашем районе, чтобы рано или поздно официальный смотрящий от уголовников на районе столкнулся с неподвластными для него структурами. И обязательно поучаствую в разборках нашего «ЧОПа» с уголовниками, постараюсь указать их настоящее место у плинтуса. А при появлении законодательства о ЧОПах обязательно переведу часть группировки Олега в официальное русло. Чтобы иметь возможность давления на уголовников района с двух сторон. С одной, официальной, стороны — Олег, а с другой — я сам, по-своему воздействующий на смотрящих за районом и рынком, который тоже находится в нашем районе. Вот мои примерные планы на ближайшие годы, чтобы добиться хотя бы в одном районе Свердловска нормальной жизни, без пустующих улиц после восьми вечера. Поживём — увидим.

Конечно, это лишь примерные планы, которые могут десять раз измениться. Да и я могу измениться, если не плюнуть на всё и заняться личной жизнью. Но, уверен, вторая жизнь мне дана не только для размножения. С такими рассуждениями я выходил вечером из своей квартиры с пакетом, полным мясных пирожков. Заходил в ближайший сквер, где по тёмному времени суток никого не было, даже хулиганистых подростков. Это ещё одно из неожиданных последствий появления неформального ЧОПа под руководством Олега. Туда мой соратник притягивал на заработок всех скучающих парней, особенно тех, кто нуждался в заработке. Вместо ограбления прохожих, парни получали горячий ужин и под руководством более взрослых напарников охраняли растущие торговые точки в своём районе. Пока без оружия, но с неплохими дубинками, и популярными нунчаками, весьма опасными в умелых руках, но пока не признанными по закону холодным оружием.

Да, наступало время знаменитых ларьков, осторожно входивших в нашу жизнь. Потому в нашем районе группы независимых гопников практически исчезли. Но я пришёл в сквер на встречу совсем с другими людьми, которых уже вторую неделю подкармливал пирожками и газировкой. А именно малолетними беспризорниками, о которых не знает подавляющее большинство наших граждан. Кроме милиционеров, наверно. В своё время с беспризорными воришками я столкнулся ещё в середине восьмидесятых годов. Тогда пацаны из малообеспеченных семей, с пьющими родителями, стали собираться в стайки, чтобы вместе играть, а то и воровать.

Они не ставили целью совершить преступления, а просто хотели поесть досыта, благо большинству из них было по десять-двенадцать лет. К деньгам они относились безразлично. Помню один случай, когда малолетний воришка, вытащивший у раззявы полтысячи рублей, раздал всю добычу в четвертных купюрах своим приятелям. Просто так, бескорыстно, чтобы порадовать таких же голодных приятелей. Большинство из этих бродяжек были олигофренами, некоторые даже в школу не ходили, а обучались на дому. Жалостное государство находило возможности отправлять к дебилам учителей на дом, чтобы к четырнадцати годам посадить почти всех в колонию. Где, кстати, малолетние заключённые тоже учились в школах. Только зачем?

Особенно, учитывая, что большинство из них были умственно отсталые и умели писать и считать на тройку. Зато деньги считали на пятёрку, а работать никто даже не собирался. Хотя, я лично встречал случаи, когда из этих беспризорников вырастали нормальные люди, но крайне редко. Так вот, пару недель назад я встретил подобных беспризорников и постепенно приручил их к себе. Начал подкармливать пирожками, заставляя съесть всё при мне. Деньги им давать бесполезно, либо купят вина, как взрослые, либо их отберут пацаны постарше. Прекрасно зная, что при бесплатной помощи все наглеют, за кормёжку я потребовал следить за городским рынком. Не за ворами, конечно, а за новыми ментами. Кто им деньги носит, кому они свою долю отдают? И всё такое прочее. Под тем предлогом, что собираюсь устроиться в милицию на работу, на рынок, и хочу заранее узнать все расклады. Сколько там заработок, с кем надо делиться и всё подробно. Потому как если заработок у рыночного мента маленький, не пойду туда работать. Вот теперь каждый вечер мальчишки, поедая пирожки, мне рассказывали — кто, когда и куда. Ради этого я им часы дешёвенькие купил, чтобы они запоминали время. Нынче вечером я впервые услышал имя нового смотрящего — Гиви Саратовского, который лично приехал на рынок.

— У него целая Волга, чёрная такая, прикинь, Седой? — азартно рассказывали беспризорники, размахивая руками. Почему я им представился Седым, не знаю, но они быстро привыкли к такой кличке. Теперь подробно рассказали, что водитель у Гиви тоже черно…й, но очень здоровенный и везде за смотрящим ходит.

— А куда они ходят? Небось, виноград приезжали покупать? — как можно равнодушнее спросил я.

— Не-е-ет, он зашёл сзаду, в маленькую дверку. Которые покупают спереди заходят, через большой вход. Не знаем, чёго он там делал, но часа два он был внутри. Если получится, посмотрим, когда в другой раз приедет. — Мальчишки доели пирожки и без прощанья разбежались по кустам.

Понимаю, что источник информации ненадёжный, и мои шпионы легко расскажут, что следили за рынком по просьбе Седого, но именно «за рынком», а не за Гиви. Привлекать их к слежке я, надеюсь, буду недолго, не дольше месяца. Да и ликвидировать уголовника нужно как можно скорее, пока он не оброс связями. Так, день за днём, я понемногу обрастал информацией от беспризорников, дополняемой словоохотливыми жёнами начальников разного уровня. Будущую тёщу с тестем я посетил ещё пару раз, привёл опорно-двигательный аппарат Валентины Петровны в полный порядок. Зайдя к ним через неделю повидаться с Аней, оказался не единственным гостем, к хозяйке «совершенно случайно» зашла повидаться подруга, ровесница Валентины Петровны.

После совместного чаепития Эмма (редкое имя, ничего не скажешь), без капли смущения попросила меня, как врача, посмотреть её ноги. Я совершенно спокойно осмотрел Эмму со всех сторон, не вставая из-за стола. Потом озвучил свой вывод.

— Так себе ноги, видал я и получше. Видно, что спортом не занимаетесь и хорошие колготки не носите. — После чего продолжил чаепитие.

Потом Эмма собиралась с духом и, взволнованно дыша, попыталась сделать мне выговор.

— Я же попросила вас как врача посмотреть! А Вы меня оскорблять начали. Валя, почему твои гости такие наглые? — Перевела стрелки на хозяйку ушлая гостья. В чём я её с удовольствием поддержал.

— Да, Валентина Петровна, почему Вы превращаете свой дом в больничный приёмный покой? Если уж принимаете здесь больных, так будьте добры лечить их, как положено. А мы с Аней пока прогуляемся. Пары часов хватит на лечение? — От такого спича женщины онемели, а будущий тесть улыбнулся, низко наклонившись над столом.

Я демонстративно поднялся, поблагодарил за чай и направился в прихожую, одеваться. Только тогда немота прошла, и хозяйка бросилась ко мне со словами: