трещину.
И тогда, как спасительная и в то же время раздражающая подсказка, в его памяти
всплыл образ. Не руна, не строка из пророчества, а нечто совершенно бытовое,
глупое. Картинка из той самой поездки в шумный, душный торговый квартал
Междумирья, куда он изредка наведывался за редкими реагентами. Он ненавидел
эту суету, эти запахи чужих тел, пряностей и гниющих отходов. Но там был
нужный ему алхимик.
И по дороге к нему Арвен, отворачиваясь от толчеи, уставился на синюю дверь.
Яркую, как летнее небо, неуместно жизнерадостную. На ней висел деревянный
щит в форме полумесяца, искусно вырезанный и покрытый серебристой краской.
Надпись: «Лунный фамильяриум». И ниже, более мелко: «Приют, лечение и подбор
магических спутников. Лира Серебрянка». А в самом низу, уже почти курсивом,
словно доверительный шепот: «Ни одно существо не останется без помощи».
Тогда он лишь брезгливо сморщился. Сентиментальная чепуха. Покровительство
слабости. У этих смертных короткая жизнь, и они тратят ее на жалких
зверьков.
Сейчас же эти слова — «без помощи» — прозвучали в его черепной коробке с
металлическим, неумолимым звоном. Он посмотрел на дрожащий комочек. «Ни одно
существо…»
Проклятие. Проклятие все эти смертные с их глупыми вывесками и глупыми, идущими
вразрез с природой, принципами.
Ветер, словно поддразнивая, рванул с новой силой, принеся с собой запах
приближающегося дождя. Капля, тяжелая и холодная, шлепнулась на камень в
сантиметре от котенка. Потом еще одна. Малыш вздрогнул, попытался сжаться
сильнее, но у него уже не было сил.
Арвен Скайлор, Страж Печати, последний дракон рода Скайлоров, вздохнул. Звук
вышел низким, раскатистым, больше похожим на подавленное рычание где-то в
основании горла. В этом вздохе была капитуляция. Не перед угрозой, а перед
чем-то гораздо более неудобным — перед призраком собственной, давно
похороненной, ответственности.