Арвена, видавшего падение империй и увядание звезд, дрогнуло что-то в
глубине груди. Он был крошечным, размером с человеческий кулак. Пепельная
шерстка, которая, вероятно, была мягкой, теперь представляла собой
спутанные, мокрые от ночной влаги сосульки, покрытые прилипшими травинками и
землей. Ребра выпирали под тонкой кожей пугающими четкими полосками.
Крошечные лапки были поджаты, коготки — прозрачные и острые, как иголки —
бессильно царапали камень. Но самое страшное были его глаза. Они были
полуприкрыты, и в узкой щелке виднелся тусклый, безжизненный зеленый цвет,
словно угасающие огоньки болотных огней.
Котенок снова вздохнул. Этот звук был уже не стоном, а тихим, влажным
бульканьем в крошечной груди. Он был не просто голоден или напуган. Он
умирал. Прямо здесь, на пороге крепости одного из древнейших существ в
Междумирье.
Арвен Скайлор отпрянул, будто его коснулись раскаленным железом. Он встал во
весь свой немалый рост, отступив на два шага. В голове, обычно ясной и
холодной, как горное озеро, поднялась буря противоречий.
Инстинкт хранителя: «Существо на его земле. Слабейшее. Практически мертвое. Это
нарушает баланс. Его долг — устранить помеху. Или проигнорировать. Лес сам
поглотит слабого. Так было всегда.»
Разум стратега: «Откуда оно взялось? Это подлог? Приманка? Может, в этом тельце
скрыт шпионский чар или взрывной талисман? Нужно подвергнуть магическому
анализу, желательно с безопасного расстояния.»
Что-то еще… Глубинное, давно забытое, спящее на дне его драконьей души. Смутный
образ далекого прошлого, когда он сам, еще не оперившийся дракончик, лежал
беспомощный и раненый, а теплый бок его матери согревал и защищал. Это
воспоминание было таким острым и неуместным, что Арвен стиснул зубы,
почувствовав почти физическую боль.
«Уйди, — приказал он мысленно. — Умри где-нибудь в лесу. Не здесь».
Но котенок не двигался. Он лишь снова задрожал, и эта дрожь была такой
отчаянной, такой вселенски одинокой, что холодный расчет в голове Арвена дал