Я выпрямился с горящими от боли руками. Кожа на ладонях оказалась стёрт. Золтан лежал лицом вверх, бледный, с приоткрытым ртом. Его грудь была жутко смята, а рубашка насквозь пропиталась кровью. В паре метров валялась его любимая палка.
Я ухватил его за ноги и потащил, что оказалось тяжелее, чем я ожидал. От тела на пыльной земле оставалась полоса. Главное не забыть потом затереть этот след. Потащил его глубже, в узкие проходы, где из-за низкого потолка приходилось сгибаться. Обычные охотники сюда не совались — темно, тесно и ловить нечего. Зато тут полно мелкой живности, которая быстро расправляется с любой падалью.
Идеально всё должно было выглядеть так: напился, залез в темноту, разбил голову и достался на съедение местным обитателям. Во всяком случае на эту я ставлю свою жизнь.
На глаза попалась подходящая щель между плитами, откуда неприятно несло сыростью и кислятиной.
Перевернув тело на бок, я пододвинул его к краю. Ещё один толчок, и Золтан соскользнул в темноту. Послышался глухой удар, звук осыпающейся земли, а затем повисла тишина.
Я стоял у края и смотрел вниз. Голодные твари сработают быстро, так что скоро от него останутся одни кости. Вспомнив про палку, я вернулся, подобрал её и швырнул в ту же дыру. Слушал как она ударилась о камень, больше она меня не ударит.
Теперь следы. Я снял куртку и принялся быстро, но аккуратно убирать полосу от волочения. Затёр пятна крови, присыпал всё пылью. Напоследок замаскировал тёмное пятно там, где изначально лежал камень.
Достаточно ли этого? Понятия не имею, но лучше я вряд ли сделаю. Пора убираться отсюда. Я направился к выходу и вдруг замер как вкопанный.
Мой нож. Рука машинально потянулась к поясу, но нащупала лишь пустые ножны. Где я мог его посеять? Точно помню, что он был на месте, когда я присел к Золтану. А потом меня рвало и я тащил тело. Видимо, выронил где-то в процессе.
Я осмотрелся и прошёл обратно по своему пути. Обшарил руками место ловушки среди щебня и мусора. Нож мог закатиться куда угодно — под камень, в трещину или вообще улететь в провал вместе с телом.
Сердце ёкнуло. Эта находка свяжет меня с телом моментально, и никаких вопросов ни у кого не останется. Надо было искать дальше, но время поджимало — дело шло к вечеру. Если кто-то наткнётся на брошенную добычу раньше меня, Тарим точно отберёт право на охоту за то что ушёл без спросу, да ещё и за сломанное оружие. Нет, так не пойдёт.
Я потратил ещё немного времени, шаря по земле и заглядывая во все щели. Пусто. Пришлось принять тот факт, что нож, скорее всего, свалился вниз вместе с Золтаном. Железо местные твари не тронут. В расщелине, где его никто не ищет, он может пролежать до тех пор, пока у меня появится возможность вернуться.
Если, конечно, на мертвеца не наткнутся раньше.
Я бросился бежать по знакомому маршруту к месту, где оставил тушу птицы. Дыхание сбилось, в горле пересохло, а в висках гулко стучала кровь. Мысли скакали в голове совершенно бесконтрольно.
Что, если они найдут тело или нож? Что ответить Тариму? Как объяснить содранные руки, если Рун обратит внимание? Слишком много вариантов.
Добравшись до места, я с облегчением увидел, что добыча лежит нетронутой ровно там, где я её выронил после удара.
Немного переведя дух, я закинул птицу на плечо, взял копьё чуть выше трещины и направился в сторону деревни.
По дороге любой шорох казался чужими шагами. Ветер чуть сдвинул камешек, а я уже задерживал дыхание. Пока шёл, думал не об убитом и не о родителях, а прокручивал в голове свою легенду.
Значит так: ушёл на охоту один, без спросу. Выследил птицу, убил. Добыча при мне. Куда дел стрелы? Выпустил в цель и не смог найти в кустах. Почему копьё сломано? Птица упала на него с размаху, вот и треснуло. Золтан? Понятия не имею, не пересекались. Я повторял это, пока враньё не начало звучать естественно. Руки содрал, пока лазил по камням и волок тушу, да ещё и упал. Если заметят, что мне плохо — сошлюсь на усталость и голод. А если Рун посмотрит в глаза с прямым вопросом, буду просто молчать.
Песочницу я проскочил почти на одном дыхании. Вокруг было тихо, и когда показались открытые ворота без стражников, солнце уже клонилось к закату.
Перехватив ношу поудобнее, я заставил себя расправить плечи, хотя больше всего хотелось просто согнуться пополам, и шагнул внутрь.
Чужие взгляды ощущались почти физически. Какая-то женщина у стены заметила меня и просто замерла, так и не выпустив из рук тряпку. Она приоткрыла рот, переводя глаза на тушу у меня на плече. Возле амбара обернулись двое мужиков, причем один тут же пихнул другого локтем.
Я продолжал идти по деревне, глядя только вперед. Ничего не говорил. Старался держать спину прямо и не сбивать шаг.
— Мясо… — раздался чей-то тихий шепот.
— Он что, один? — спросил кто-то справа уже громче.
— Неужели это Рейланд?
За спиной нарастал гул голосов. Местные начали выходить из своих домов и собираться вдоль стен, а из-за углов осторожно выглядывали дети. При этом все смотрели вовсе не на меня, их интересовала только моя ноша.
— Еда!
— Птица!
— И совсем целая!