Карамболь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Какое дикое лицемерие! — возмутился про себя Арсюша. — Ну и нравы были, однако…» — но вслух произнес: — Как интересно. А дальше что?

— Дальше? Известно — что… Посидели, выпили, закусили, приятно провели время…

— Как — провели? Ну? Смелее! Говорите! — умоляюще взвыл Арсюша. — Вас слушает история! — патетически воскликнул он. — Были?

— Что — «были»?

— Необременительные услуги?..

Старуха молчала, лишь хлопала своими синими, наполненными влагой глазами.

— Ну? Го-во-ри-те!

— Да! — выбросила из себя старуха. — Да! — повторила, и зрачки ее сузились. — Он был моим первым и единственным мужчиной, — сказала посетительница четко и твердо, сказала с гордостью, а еще с облегчением, так, словно сбросила наконец-то с себя груз.

— Как — единственным? — ошарашенно переспросил Арсюша.

— А разве можно его с кем-то сравнивать? О других мужчинах я и не думала. Даже в голову такое не приходило. Об одном мечтала — чтоб понести. В церковь ходила, хоть и комсомолка, свечки ставила. И — вымолила.

— Как? У вас был ребенок — от него?..

— Мертвый. Мне сестра сказала лишь, что на лице у него было родимое пятно. Как у отца.

— А что у отца? — мигом встрепенулся Арсюша.

— У того было родимое пятно под правой подмышкой.

— И на ноге — шесть пальцев?..

— Не было такого! — сходу отмела старуха. — Да, сейчас сын был бы уже зрелым мужчиной и мог бы стать настоящим лидером. За ним бы народ пошел.

— Увы, Россия — страна сослагательного наклонения, а еще — страна самозванцев, — пробормотал Арсюша, давя торжествующую улыбку: разговорил-таки, раскрутил старуху! — и вкрадчиво спросил, косясь на диктофон: Как вел себя в постели великий вождь и учитель? Для истории это очень, — подчеркнул выразительно, — просто оч-чень важно.

— Это было бесподобно. И — незабываемо.

— Конкретнее! Конкретнее!

— Это было — как восхождение на вершину. Как сход лавины. (Арсюша поморщился). В общем, сейчас таких мужчин нет.

— Откуда вы знаете? Вы же…

— Знаю. Разве были после него мужчины?! Кого ни взять… С виду генерал бравый, а копнешь… Нет, лучше не копать! — старуха, видно было, завелась, аж скулы побелели. — Разве после него правил нами хоть один мужчина?

— Ну уж вы уж так уж… — попытался сыронизировать Арсюша, а заодно и подзадорить.

— Вы только представьте, что было бы, если б он был жив. Нынешние очень любят телевизор, особенно «меченый» — тот из телевизора не вылезал. По часу болтал — из пустого в порожнее. А теперь представьте — он!.. Объявляют: обращение к народам. Десять минут! За неделю об этом только и разговоры. И весь мир — ждет. За пятнадцать минут до начала речи улицы опустели. Замерло все, во всем мире. Ждут… И вот он появляется на экране: скромность костюма, твердость взгляда, ясность мысли, простота и краткость фраз. И в каждой фразе — истина. Тут проляжет магистраль — и она проляжет! Там возникнет новый город — и он обязательно возникнет! Эту страну не оставим без помощи — и вскоре в той стране побеждают социалистические силы. А вот они, враги — и врагов настигнет, где бы они не скрывались, суровая кара!

Арсюша раскрыл было рот, чтобы отпустить что-нибудь иронично-едкое, но посетительница не дала ему вклиниться.

— Да! Его обвиняют в голоде, а сами в мирное время организовали голод. Обвиняют в расстрельных «тройках» — и устроили расстрел в центре Москвы, белым днем, вообще без всякого суда. Обвиняют в неумении командовать — и позорно проиграли чеченскую войну. Ему на Чечню хватило двух суток…

Арсюша ликовал. Старуха завелась по-настоящему — класс! — а это значит, под шумок из нее очень даже можно выудить что-нибудь более конкретное. Он подлил масла, сказав что-то насчет нового мышления, насчет репрессий и прав человека. Посетительница просто взорвалась:

— Убийцы собственного народа не имеют права разглагольствовать о репрессиях. И кто лижет пятки всяким биллам и гельмутам, не имеет права даже поминать того, кто возил мордой по столу трумэнов и черчилей. Битые чеченскими ополченцами «главнокомандующие» не имеют права обвинять в отступлениях и «излишних» жертвах того, кто брал Варшаву, Прагу, Вену и Берлин.

Арсюша почуял: пора! Клиент, как говорится, дошел до кондиции. И он, извинившись, очень вежливо проворковал:

— Мы отвлеклись от главной темы. Меня интересуют чисто человеческие, точнее, мужские качества нашего героя. Какой он был, извиняюсь, в постели?