Я сама не знала, что хотела сказать, и тут же охнула, потому что он оказался во мне очень глубоко, начал двигаться резче, ритмично и быстро.
Я зажмурилась, начав теряться в этом ощущении, и именно в этот момент он отстранился.
— Что скажешь, Кэтлин? Мне продолжать?
Я моргнула, пытаясь понять, почему он остановился и зачем спрашивает, если я сама…
— Что?
— Я спросил, — Эйдан склонился, обманчиво ласково целуя внутреннюю сторону моего бедра. — Хочешь ли ты, чтобы я продолжил?
Сердце отчаянно колотилось в горле, ниже живота было так мокро, что даже дышать стало трудно.
— Ты же знаешь, что да, — голос сорвался на шёпот.
Словно в награду за честность, Эйдан поцеловал моё бедро снова.
— Хорошо. Тогда расскажи мне о своём бывшем.
— О Крисе? — я даже не локте приподнялась от изумления. — А что о нём… Ох!
Его язык вернулся, снова закружился у самого моего входа, но пока не толкнулся внутрь.
Я во второй раз закусила губу, поняв его правильно: он продолжит, когда я заговорю.
Чувствуя, как уже дрожат все мышцы в теле, я медленно опустилась на спину.
— Он музыкант. Гитарист и поёт… неплохо.
Язык змея проник в меня на несколько дюймов. Стал двигаться издевательски неспешно.
— Когда мы познакомились, он работал в музыкальном магазине и мечтал о своей группе…
Ещё несколько движений, уже настойчивее, глубже.
Я выгнулась под ним, мечтая продлить их, но Эйдан был неумолим.
Оставалось только зажмуриться и вцепиться, в покрывало крепче, стараясь сосредоточиться на том, что говорю.
— Мы… стали жить вместе, но он всё больше увлекался идеей о группе. Бросил работу. Потом захотел, чтобы я ушла из газеты. Говорил, что я его не понимаю, поэтому ему скучно со мной в постели… Боже, Эйдан!
Я вскрикнула, прежде чем успела опомниться, потому что по мере того, как я говорила, он начал двигаться во ритмичнее и так глубоко, что у меня прервалось дыхание.
Он задевал такие правильные, такие чувствительные точки внутри, что мне хотелось не говорить. Только раздвинуть ноги шире и потеряться в этом удовольствии. Как ночью.
Не казалось, что это длилось вечность, и его язык не просто двигался во мне, а был везде одновременно.
Но Эйдан опять остановился.
— Кэтлин, — он позвал меня мягко, искушающе, чуть нараспев.
Ресницы мои были мокрыми, пот струйками стекал по вискам, и едва ли сейчас я походила на красавицу.
Но открыть глаза пришлось.
Я успела усвоить, что меня ждет, если я ему не подчинюсь, а без него внутри было так отчаянно пусто. Так мало.
Тем временем змей приподнялся, опираясь на руки, провел губами по моему животу.