Он тут же крепко сжал мои бедра, лиишая возможности пошевелиться или ускользнуть от его прикосновений.
Время стёрлось, границы приличия тоже.
Я то ли застонала, то ли вскрикнула коротко и жалобно, потому что в голове уже начинали взрываться фейерверки.
Эйдан немного сместился, и вместо стона у меня вырвался отчаянный протяжный крик, потому что это оказалось ни на что на свете не похоже.
Я будто падала в пропасть, одновременно сгорая в теплом и ласковом пламени, а змей продолжал и продолжал брать меня, пока мир не померк для меня полностью.
Глава 7
Признаваться самой себе в том, что постыдно лишилась чувств от восхитительно сильного, — лучшего в моей жизни, — оргазма было стыдно.
Поэтому я задержала дыхание и лишь потом попробовала приоткрыть глаза.
Оказалось, что манёвр не удался.
Эйдана лежал рядом, приподнявшись на локте, рассеянно улыбался и гладит пальцами мои волосы.
— Доброе утро, красавица.
Насмешки в его голосе, к счастью, не было, но я всё равно вспыхнула.
Приподнявшись, я потянулась за одеялом, но на этот раз Эйдан не стал мне мешать.
— Только не говори, что теперь не можешь меня видеть.
— Перестань! — прикрывшись, я все же огляделась по сторонам.
В шатре мы по-прежнему были одни, а снаружи не мелькали тени любопытствующих.
— Ну, извини. Слишком сложно удержаться, — он быстро поцеловал меня в плечо и встал. — Мне нужно проведать гостей. Ты можешь умыться и позавтракать. А после пройтись. Ты ведь хотела посмотреть на Змеиный лес?
Когда я приподнялась, голова сладко и пьяно закружилась, но его слова вернули меня к мыслям о деле. На точке жертвоприношения рядом с камнем осталась моя палатка, а в ней планшет и пистолет, но спрашивать Короля о них я не решилась.
— Я хочу спросить тебя. Если можно.
Он застегнул брюки и только после взглянул на меня:
— Ты спросишь. После. Когда закончатся Змеиные дни. В Праздник я не хочу говорить о деле.
Его голос звучал непринужденно, но я поняла, что говорит он всерьез.
Так трудно было его не слушаться.
— Да, но…
— Журналистская настойчивость, да? — Эйдан опустился на одно колено и вдруг перехватил меня за подбородок, удерживая лицо. — Не беспокойся, красавица, от нас ни одна девушка в это время не пострадает. Мы никого не убиваем и не насилуем до смерти. Или что там еще люди говорят.
Разумеется, то еще он мог сказать мне?
Однако я ему почему-то верила.
— Я не понимаю, — вышло почти жалобно.
То ли потому что он продолжал меня удерживать, то ли потому, что я не находила в себе сил настаивать в разговоре с ним.
Эйдан тонко и очень приятно улыбнулся.