Немыслимое: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пехота пошла дворами. Деревянные заборы, огороды, сараи. Русские ополченцы — рабочие вагоностроительного завода, в спецовках поверх гимнастёрок, с винтовками и гранатами — встречали их в каждом дворе. Стреляли из окон, из подвалов, из-за поленниц. Не прицельно, не грамотно — по-рабочему, упрямо, как люди, которые не умеют воевать, но умеют не отступать, потому что за спиной их завод и их город.

Миномёты накрыли зенитную позицию к вечеру первого дня. Два орудия замолчали: расчёты убиты, стволы целы, но стрелять некому. Два оставшихся продолжали работать. Ночью русские подтащили к ним ящики со снарядами — откуда, по каким дворам, через какие подвалы, немецкая разведка не установила.

Второй день — бой за вокзал. Каменное здание, толстые стены, подвалы. Русские превратили его в опорный пункт: пулемёты из окон, гранаты из подвальных окошек, и один стрелок на водонапорной башне, который бил по каждому, кто пересекал привокзальную площадь. Танки подошли и стреляли по зданию осколочными, и стены крошились, и пыль стояла столбом, но из подвалов продолжали стрелять.

К вечеру второго дня вокзал был взят. Русские отошли за Волгу, взорвав пешеходный мост. Автомобильный мост остался — его держали сами немцы, захватив в первый день. Третий мост за операцию, и третий — целый.

Третий день — зачистка южной части. Зенитная батарея, последние два орудия. Расчёты стреляли, пока не кончились снаряды. Потом командир батареи — лейтенант, молодой, Гот потом узнал это из трофейных документов — вывел оставшихся людей через заводскую территорию на восток, к лесу. Ушёл. Четырнадцать человек из сорока двух.

Гот вошёл в Калинин пятнадцатого. Город дымил. Не весь — южная часть, за Волгой, где шли бои. Вокзал разбит, пути искорёжены, водонапорная башня без крыши, стрелок на ней давно мёртв. Завод стоял пустой: оборудование вывезли — не всё, но главное. Гот оценил: вывезли заранее, спланированно. Не в панике, как бывает, когда город берут с ходу. Здесь знали, что придут, и готовились.

На зенитной позиции, которую осматривал начальник артиллерии, лежали гильзы — россыпью, сотни, по щиколотку. Два орудия стояли с задранными стволами, в рабочем положении, и затворы были открыты, и казённики пусты. Последний снаряд выпущен, и после последнего снаряда люди ушли. Гот постоял рядом с орудием и подумал, что зенитчик, который стреляет по танкам до последнего патрона, а потом уходит, — это не тот противник, который выдыхается. Это противник, который экономит себя для следующего раза.

На площади перед разбитым вокзалом Гот вышел из машины и осмотрелся. Москва — сто шестьдесят километров на юго-восток. Железная дорога Ленинград — Москва перерезана. Это была одна из задач «Тайфуна», и она выполнена: связь между двумя столицами нарушена, подкрепления из Ленинграда не пойдут. На карте это выглядело решающим.

На земле выглядело иначе.

Начальник штаба развернул карту на капоте. Гот склонился и увидел то, что не было видно из Ржева: между Калинином и Москвой лежали сто шестьдесят километров, и на этих ста шестидесяти километрах разведка обнаружила нечто, от чего у начальника штаба дёрнулась бровь.

— Воздушная разведка, герр генерал-полковник. Вчерашняя, единственный вылет в просвете облачности. Снимки нечёткие, но читаемые.

Гот взял снимки. Серые, зернистые, с пятнами облаков. Но то, что на них было, не требовало чёткости.

Линия укреплений. Траншеи, противотанковые рвы, доты — маленькие прямоугольники на снимках, но Гот знал, как выглядят доты, и знал, что маленький прямоугольник на аэрофотоснимке — это бетонная коробка с метровыми стенами, которую не берёт ни один калибр ниже 150 миллиметров.

Линия шла с запада на восток, от Волоколамска к Клину, и поворачивала на юг, к Можайску. Не сплошная — с разрывами, с участками, которые ещё строились: на снимках были видны свежие земляные работы, техника, люди. Но то, что уже было построено, выглядело серьёзно.

— Это новое, — сказал начальник штаба. — Две недели назад этого не было. Или было, но мы не засекли.

Гот смотрел на снимки и вспоминал Смоленск. Доты, которых не должно было быть. Бетонные стены, которые не пробивались. Три месяца на Днепре, и ни метра вперёд. Теперь то же самое — впереди, на пути к Москве. Только здесь линия стояла не на реке, а на открытой местности, и это означало, что русские считают её достаточно сильной, чтобы обойтись без водной преграды.

Кто строит эти укрепления? Гот не знал фамилии, но знал почерк: тот же, что под Смоленском. Метровые стены, бронезаслонки на амбразурах, противотанковые рвы в четыре метра глубиной. Один человек, одна школа, один стандарт. Кто-то в русском командовании строил оборону страны, как строят крепость — слой за слоем, линия за линией, и каждая линия была дороже, чем танковая дивизия, которую пришлось бы положить, чтобы её прорвать.

— Волоколамское направление, — сказал Гот, водя пальцем по карте. — Здесь линия плотнее всего. Доты через каждые четыреста метров. Рвы. Минные поля — предположительно, на снимках не видны, но логически должны быть.

— Обойти?

— Обойти — значит уйти в леса. Лесные дороги — грунтовые, в распутицу непроходимые. Танки застрянут на второй день.

— Прорвать?

Гот помолчал. Прорвать линию дотов — это штурм, для которого нужна тяжёлая артиллерия, сапёрные части, пехота. Танки против дотов бесполезны: бетон не пробьёшь 75-миллиметровым снарядом, а подъехать ближе — значит подставиться под огонь из амбразуры, и противотанковое орудие внутри дота не подавишь, потому что оно за стеной, которую ты не пробиваешь.

— Штурм потребует времени, — сказал он. — Время — это погода. Если распутица продлится ещё две недели, мы потеряем тот темп, который набрали.

— А если ударят морозы?

— Если морозы — дороги встанут. Снабжение пойдёт. Танки поедут. Но и русские получат время достроить линию. Каждый день, который мы стоим, они строят.

Замкнутый круг. Ждать морозов — русские достроят. В распутицу атаковать нечем. Через леса — тем более.

Гот свернул карту. Посмотрел на разбитый вокзал, на дымящийся город, на Волгу за мостом. Калинин взят. Железная дорога перерезана. На карте в Берлине это выглядит победой, и Гальдер, читая донесение, отметит флажком, и Гитлер за обедом скажет: «Мы на Волге.»

Мы на Волге. Но Москва — за линией дотов, которой две недели назад не существовало. Или существовала, но в виде котлованов и арматуры, а теперь — бетон, и с каждым днём бетон твердеет, и с каждым днём в дотах появляются гарнизоны, и с каждым днём задача становится тяжелее.

Гот сел в машину. Нужно было писать донесение Боку. Донесение, в котором он скажет: Калинин взят, задача первого этапа выполнена. И не скажет того, что думает: второй этап — Москва — потребует сил, которых у него нет. Двести танков, из которых на ходу сто сорок. Тридцать тысяч пехоты, из которых пять тысяч больны. Бензин — на три дня хода, если подвезут, и на ноль, если дорогу опять размоет.

Он продиктовал донесение адъютанту, сухо, точно, без эмоций. Цифры, координаты, задачи. В конце добавил одну фразу, которую Бок прочтёт, и поймёт, и, вероятно, вычеркнет, прежде чем передать выше: