Он кивает, но напряжение в его плечах выдает дискомфорт.
Почти так, словно он меня боится.
Эта мысль кажется настолько абсурдной, что я едва не смеюсь, но проглатываю смешок, когда замечаю искреннее беспокойство в его позе.
— Тебе не обязательно спать на диване, — осторожно говорю я. — Я вообще не думаю, что ты на нем поместишься. Можешь занять кровать. Я лягу на диван.
Призрак качает головой. Он начинает что-то показывать, но меня внезапно отвлекает накатывающее чувство тошноты. Сэндвич, который был таким вкусным, когда я его ела, похоже, теперь имеет другие планы.
Он делает шаг ближе, глядя на меня с несомненным беспокойством. Я с трудом сглатываю подступающую тошноту.
— Кажется, я слишком быстро поела, — бормочу я, прикрывая рот рукой и пытаясь медленно дышать через нос.
Призрак исчезает в ванной и возвращается с небольшим блистером таблеток и свежим стаканом воды. Он опускается передо мной на одно колено, двигаясь осторожно, словно стараясь не спугнуть раненое животное, и показывает мне лекарство.
Таблетки от тошноты. Как заботливо с его стороны.
Но уже слишком поздно.
Волна дурноты поднимается так внезапно, что я едва успеваю вскочить на ноги. Протиснувшись мимо Призрака и зажав рот рукой, я бросаюсь в ванную. Я едва успеваю добежать до унитаза и захлопнуть за собой дверь, как мое тело яростно отторгает только что съеденный сэндвич.
Волна за волной тошнота сотрясает мое тело, пока не остается ничего, кроме болезненных пустых спазмов. Я оседаю на прохладный фарфор, совершенно обессиленная. Болит всё. Горло горит. На глазах слезы. Коже одновременно слишком жарко и слишком холодно.
Тихий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.
— Я в порядке, — слабо лгу я. — Просто... дай мне минутку.
Я тащусь к раковине, чтобы прополоскать рот и плеснуть в лицо холодной водой. Инстинктивно я поднимаю взгляд на аптечку над раковиной, ожидая увидеть там зеркало, но оно заклеено черной изолентой.
Это достаточно неожиданно, чтобы напомнить мне кое о чем еще. О новой, ужасающей мысли, которая всплывает сквозь туман страданий.
Мои подавители течки.
Сегодня утром я была в таком отвратительном состоянии, что даже не помню, приняла ли таблетки. Или это было вчерашнее утро? Из-за лихорадки я потеряла счет времени.
Даже если я их и приняла, они уже давно смыты в унитаз, а мои гормоны и так в полном раздрае из-за того, что я выжгла метку Уэйда.
Блять.
Когда я открываю дверь, Призрак стоит на почтительном расстоянии. В П-О-Р-Я-Д-К-Е? — спрашивает он.
— Не особо, — признаюсь я со слабым смешком. — Видимо, мой желудок еще не был готов к настоящей еде.
Призрак с пониманием кивает, затем указывает на кровать в углу, а потом на меня.
На этот раз я не спорю.
Матрас простой и жесткий, но по сравнению с моим гнездом из мерча на диване он кажется раем. Я натягиваю на себя одеяла, снова дрожа, и Призрак приносит те, что были на диване, чтобы убедиться, что я укрыта со всех сторон и мне тепло.
— Извини за... ну, ты понимаешь, — бормочу я, неопределенно махнув рукой в сторону ванной, прежде чем снова спрятать руку в кокон из одеял. — Не самое лучшее первое впечатление.
Призрак твердо качает головой. Б-О-Л-Е-Е-Ш-Ь, показывает он. Н-Е... Т-В-О-Я... В-И-Н-А.
— И всё же. Стыдно.
Он снова качает головой и поднимает палец — подожди — прежде чем пойти к кухоньке. Сквозь полуприкрытые веки я наблюдаю, как он наполняет мой стакан свежей водой, затем открывает ящик и достает два чистых кухонных полотенца. Ополоснув их под краном, он возвращается к кровати и протягивает мне одно из них.
— Спасибо, — неловко говорю я, вытирая лицо, пока он сворачивает второе полотенце и кладет мне на затылок. Прохлада приносит мгновенное облегчение. — Ты слишком добр.