— О, нет. Мы пока не едем домой, — говорю я с тихим смешком, разминая ноющую шею, а затем костяшки пальцев. — Это дерьмо только начинается.
Чума отрывает взгляд от телефона. Он уже гуглит эвакуаторные компании Нортвика.
— Ты, должно быть, шутишь. Это безумие, Виски. Он знает, кто мы такие. Он угрожал убить нас. Мы закончили.
— Ни хера мы не закончили. Мы приперлись в Канаду, чтобы выяснить, что этот мудак затевает, и я не собираюсь возвращаться домой с поджатым хвостом только потому, что он пробил нам шину и помахал ножиком.
— Он не просто помахал им! — огрызается Чума, указывая на мою испорченную куртку. — Он чуть не выпотрошил тебя, как рыбу!
— Ага, ну, у него же не вышло, верно? И теперь мы знаем, что ему есть что скрывать. Иначе с хера ли бы он так отреагировал?
Чума смотрит на меня так, будто я совсем свихнулся. Может, так оно и есть. Но то, как Валек перешел от нуля до режима убийцы, говорит мне, что мы напали на что-то крупное.
— У нас нет машины, — отмечает Чума, бешено жестикулируя в сторону нашего перевернутого внедорожника, который сейчас дымится так, будто может загореться в любую секунду. — Мы хрен знает где. Мы истекаем кровью. А наша цель только что предельно ясно дала понять, что будет, если мы продолжим за ней следить.
— Значит, пойдем на компромисс. Мы проверим головы в больнице, чтобы убедиться, что мозги не пострадали после аварии. Тут я уступаю. Но потом мы возьмем другую тачку. Приведем себя в порядок. И будем, блять, более осторожными, — я топаю вверх по оставшейся части канавы, игнорируя то, как моя спина кричит в знак протеста. — Мы вернемся до субботней игры. С охренительным джетлагом, но... обещание скаута.
— Скаутское слово чести.
— Вот это тот Чума, которого я знаю, — говорю я, ухмыляясь ему.
Он закатывает глаза, но всё равно идет за мной вверх по насыпи. Потому что Чума всегда так делает. Он ноет и жалуется, но всегда прикрывает мне спину, когда это важно.
Даже когда я веду себя как упрямый осел, который вот-вот утащит нас обоих в ад.
Глава 54
ПРИЗРАК
Мой затонированный внедорожник кажется гробом на колесах, и я сам везу себя на свои гребаные похороны.
Чарльстон кажется мучительно далеким от Айви, хотя до мотеля в Сидарбруке всего двадцать минут. Я сжимаю руль так сильно, что костяшки пальцев ноют сквозь перчатки без пальцев.
Каждый мильный столб затягивает узел в моей груди. Словно ребра обмотаны чертовыми цепями.
Медицинский центр Гордона стоит на окраине медицинского квартала Чарльстона — современное здание, которое слишком старается выглядеть уютным со своим теплым кирпичным фасадом и ухоженным ландшафтом.
Я езжу сюда с тех пор, как мне исполнилось...
Черт, я уже и не помню.
Кажется, целую вечность.
Кажется, это было только вчера.
Кажется, каждый визит сдирает очередной слой человечности с того, что от меня осталось.
В этот ранний час парковка наполовину пуста. Я сижу в машине целую минуту после того, как заглушил двигатель, просто дыша. Вдох через нос. Выдох через маску. Знакомый ритм паники, пытающейся вскарабкаться по горлу.
Покончи с этим.
Лицо администратора светлеет в тот же миг, когда она меня видит. Маргарет работает здесь почти так же долго, как я; ее каштановые волосы теперь прорезаны серебром, а мимические морщинки вокруг глаз стали глубже.
— Белмонт! — тепло говорит она. Будто мы старые друзья, а не пациент и персонал, чьи пути пересеклись при дерьмовых обстоятельствах. — Как ты поживаешь?
Я слегка киваю ей, показывая жестом простое «Хорошо», хотя она не знает языка жестов. Тем более моей импровизированной версии, которая лишь наполовину состоит из официального ASL.
Они никогда не называют меня Призраком, хотя теперь это мое официальное имя по документам. Я сменил его, когда официально взял фамилию Тейна. Белмонты не усыновляли меня — никто не усыновлял, я просто вышел из системы по возрасту, — но Тейн хотел сделать наше братство официальным.