Одно только моё рычание должно было обратить её в бегство. Инстинкт заговорить — сказать, что я не причиню ей вреда, умолять позволить мне погреться в её присутствии ещё хотя бы минуту — всё ещё был жив во мне.
И это несмотря на то, что единственные звуки, на которые я теперь способен, — это звуки зверя.
Звуки монстра.
Но эта храбрая омега услышала моё рычание и просто осталась стоять. Наблюдая за мной. А затем настороженность в её глазах смягчилась, и она стала...
Меньше бояться?
Я этого не понимаю.
Ничто во мне не должно заставлять кого-либо бояться меньше.
Не говоря уже о таком совершенном создании, как омега.
Я отталкиваюсь от стены и заставляю себя двигаться. Одна нога за другой. Мне нужно уйти. Нужно оказаться как можно дальше от её запаха, пока я не сделал то, о чём пожалею.
Например, вернулся и нашел её.
Но я не направляюсь к выходу.
Вместо этого я обнаруживаю, что спускаюсь всё глубже в туннели, следуя за тающими следами аромата жимолости.
Я знаю этот взгляд в её глазах.
Так смотрит добыча, которая научилась кусаться в ответ.
От чего бы она ни бежала, оно оставило на ней свой след, точно так же, как и мои собственные шрамы.
Я прячусь в тенях на стыке двух коридоров, прижимаясь спиной к холодному бетону, и жду.
Если тот, от кого она прячется, придет за ней, я встречу его первым.
Глава 7
ВИСКИ
Шайба с приятным щелчком ударяется о мою клюшку, и я срываюсь с места, словно пуля, летящая по льду. Мои ноги работают на пределе, пока я лавирую между защитниками, не сводя глаз с ворот. Теперь только я и сетка. Я замахиваюсь, напрягая мышцы...
И полностью промахиваюсь.
Шайба жалко отлетает в сторону, пока я теряю равновесие и врезаюсь в борта, приземляясь прямо на задницу. Какое-то мгновение я просто лежу, сбитый с толку.
Какого хрена это сейчас было?
— Что, во имя ракушки Уэйна Гретцки, там происходит? — ревет Тренер, а его лицо приобретает пугающий фиолетовый оттенок; редкие седые волосы, едва держащиеся на блестящей лысине, дико развеваются. — Моя бабушка выполнила бы это упражнение лучше, а она, блять, мертва уже двадцать три года!
И он прав: мы творим на льду полную херню. Но дело не только в потере формы или неудачном дне — отсутствие Призрака разрушило всю нашу командную динамику.
В конце концов, мы не просто товарищи по команде.
Мы — стая.
То, что Призрак время от времени срывается и исчезает, не такая уж редкость, но сейчас всё ощущается иначе, словно это истончает сами узы нашей стаи.
Тренировка тянется ещё один мучительный час. К тому времени, как Тренер наконец отпускает нас, мы все в паршивом настроении. Я стягиваю шлем и провожу рукой по влажным от пота волосам, плетясь в сторону раздевалки.
— Эй, — Тейн равняется со мной. — Не хочешь выпить пива после этого? Похоже, нам всем не помешает.