— Давай сходим в то бистро в Центральном парке. Знаю, тебе там нравится.
Вот видите, мило. Ради этого я и терплю его дерьмо.
— Да, звучит идеально, — я тянусь на цыпочках, чтобы поцеловать его, но ему все равно приходится наклоняться, чтобы достать до моих губ — одна из многих проблем роста в метр пятьдесят семь.
Он отстраняется и ведет меня к выходу из магазина.
— Ты уверена, что можешь уйти на пару часов?
В животе закипает злость. Я не уверена, сарказм ли это или он и вправду такой тупой — скорее всего, последнее.
— Нет, все в порядке. Вообще-то, думаю, я закроюсь до конца дня, — я меняю табличку «Открыто» на «Закрыто», прежде чем запереть дверь.
— Ты уверена? — спрашивает он, пока мы пробираемся сквозь толпу на тротуаре.
Количество проходящих мимо людей злит меня еще больше. Столько людей, и никому из них не нужна чертова гипсофила.
— Честно говоря, если бы магазин сейчас взорвали инопланетяне, я бы даже не возражала.
Кент смотрит на меня, сморщив лицо.
— Как-то странно это звучит.
Я пожимаю плечами. Вот на каком этапе находятся мои надежды на цветочный магазин и жизнь в целом — на странном и безнадежном.
Глава 3: Барикс
Стоя в центре порта высадки, я сжимаю кулаки, не отрывая взгляда от корабля, который мог бы поместиться на моей ладони.
Переход в компактную форму дается мне легко. Нас, опылителей, выводили так, чтобы мы без труда могли метаморфировать — это обеспечивает беспрепятственный доступ для оплодотворения. В уменьшенном виде мы работаем быстрее, а Сборщикам пыльцы просто необходима скорость, когда речь идет о заселении целой планеты.
Для трансформации достаточно лишь одной мысли. Когда я был моложе и учился в Академии, мы с приятелями меняли форму каждый раз, когда хотели сбежать с лекции. Это сводило наших наставников с ума, и вскоре мы поняли, что наказание — два дня в одиночной камере — не стоит того мимолетного кайфа, когда ты носишься по двору Академии вдали от любых обязанностей.
Этот момент кажется прямым отголоском моих былых неповиновений на стадии куколки. Теперь я собираюсь принять компактную форму ради долга — долга по спасению миров. От этого колоссального давления мне почти хочется трансформироваться только для того, чтобы сбежать.
Почти.
Чувство долга настолько глубоко въелось мне под кожу, что потребуется нечто куда большее, чем небольшое давление, чтобы заставить меня отказаться от миссии. На самом деле, я даже представить не могу, что могло бы меня остановить.
С самого рождения я вел отстраненную жизнь. Мне не назначили отцовскую и материнскую единицы; меня вырастила Колония, и создан я был исключительно для этого задания. Дома меня никто не ждет. Ни одно живое существо во вселенной не имеет для моего сердца большего значения, чем эта миссия.
— Готов? — громовой голос капитана Барбана из импланта возвращает меня в реальность.
Я придаю своему голосу твердость:
— Да, сэр.
В мгновение ока я превращаюсь из высокого мускулистого существа в округлую крошечную форму. Мои антенны, лицо и крылья съеживаются, а две длинные ноги преобразуются в шесть черных лапок. Я стучу по виску, и из воздуха через мой имплант появляется шлем, полностью поглощая мою голову под блестящим темным куполом.
Эти шлемы были разработаны так, чтобы походить на лица того вида с Голубой планеты, который мы напоминаем, но защита — всегда необходимость при полетах на высоких скоростях. И хотя я совершенно не похож на свою истинную форму, внутри я чувствую себя всё тем же. Может, даже чуть увереннее: миссия становится всё более реальной.
Я подлетаю к кораблю, стеклянный купол открывается при моем приближении, и я устраиваюсь внутри. Всего несколько секунд назад это судно уместилось бы в моем кулаке, а теперь здесь полно места.
Вокруг меня мигают сотни огоньков, и я знаю, за что отвечает каждая кнопка. По телу разливается уверенность, когда годы тренировок берут верх над недавним волнением.
— Все системы готовы к запуску, — раздается голос Байлифа через мой коммуникационный имплант.