— Нет, — кричит она, вскакивая на ноги. — Это весело. Я хочу послушать.
Как я могу ей отказать, когда ее лицо светится, а волосы очаровательно растрепаны после сна? Мой разум наполняется образами того, как я засыпаю рядом с ней — и просыпаюсь, видя ее именно такой. Я откашливаюсь.
— Ну, как я уже сказал, я из Колонии, с планеты в множестве световых лет отсюда. Население нашей планеты сокращается, и я — первый, кого отправили на вашу Голубую планету для опыления, чтобы помочь обоим нашим мирам.
— Ты имеешь в виду Землю? — она делает шаг ко мне, рассматривая мое лицо.
По спине бегут мурашки. Я не могу ясно мыслить, когда она стоит так близко. В горле пересыхает, пока я пытаюсь подобрать слова.
— Так вы называете свою планету?
— Да, добро пожаловать на Землю! Не уверена, насколько это тебе поможет, но нам здесь точно нужно больше опылителей!
На сердце теплеет от того, что она одобряет мою миссию. Я переживал, что самки на этой планете будут противиться нашим попыткам опыления, но, очевидно, Дженнесса не имеет ничего против. В этом есть смысл, раз уж здешние самки придают такое значение сексуальному удовольствию. Должно быть, этот процесс здесь более приемлем, как на планете Форфия.
Дженнесса прижимает ладонь к моему лицу:
— Ого, ты такой мягкий. Кажешься таким настоящим.
Я молю всех богов, чтобы она не посмотрела вниз и не увидела мое пульсирующее жало. Ничто не могло подготовить меня к интенсивности ее прикосновения. Я лишился дара речи и хочу лишь прижать ее руку к себе, никогда не отпуская.
— Ты выглядишь прямо как человек, только пушистый. Ну, и еще, если не считать того, что ты желто-черный, с крыльями и антеннами, — она улыбается, качает головой и отступает назад. — Блин, что бы там ни было в том меде, это какая-то мощная дурь, потому что всё это абсолютное безумие.
Неужели вкус моего меда оказал на нее такое же воздействие, как и на меня? В животе закипает жар, и я делаю шаг к ней, не в силах себя контролировать.
Она пятится и упирается в кровать, когда отступать становится некуда.
Я нависаю над ней, глядя на ее приоткрытые губы и широко распахнутые глаза. Я чувствую, что она не была бы против, если бы я дотронулся до нее. Она возбуждена, и мне даже не нужны антенны, чтобы это уловить. Всё, что мне нужно сделать — это сдвинуть тонкую ткань, прикрывающую ее пизду, и войти внутрь. Бьюсь об заклад, она уже течет от желания. На самом деле, запах ее возбуждения проникает в мои ноздри, сводя меня с ума.
Я тянусь вниз и касаюсь ее щеки.
Она закрывает глаза, прижимаясь лицом к моей руке.
Я наклоняюсь, готовый попробовать ее губы. На моей планете нет такого обычая, но я видел процесс соединения губ у других видов, и ее губы просто умоляют о моих.
Но как раз в тот момент, когда я почти касаюсь ее, она хихикает:
— Это так нелепо.
Ее слова вырывают меня из транса, даже если она не отстраняется. Она права. Это нелепо, и я полностью отклонился от миссии. Я не могу больше тратить свое семя на эту самку. Как бы это ни разбивало мне сердце, она не моя идеальная цель.
Я отстраняюсь.
— Прости меня. Я должен идти.
Ее глаза расширяются, блеск в них меркнет.
— Да ладно тебе. Этот сон только-только начал становиться интересным.
Она всё еще думает, что это сон — иллюзия. Я не хочу брать ее в таком состоянии, даже если мое жало молит об обратном.
— Ты не часть моей миссии. Мне пора отправляться в путь, — я отворачиваюсь, пока вид того, как она практически умоляет меня опылить ее, не отвлек меня еще больше.
Она вздыхает.
— Ладно. Пока, парень-гигантская пчела. Удачи с твоей миссией или чем там еще. Обязательно расскажу о тебе своему психотерапевту.
Со вздохом я трансформируюсь обратно в компактную форму.