— Становится лучше, но, возможно, пройдет день или два, прежде чем я снова смогу летать.
Я инстинктивно делаю шаг к нему. Я не люблю, когда живые существа страдают, но вид его боли расстраивает меня больше, чем я ожидала.
— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю я, внимательнее разглядывая его крылья. Они выглядят такими хрупкими, и трудно поверить, что он отделался лишь легким изгибом после того, как его прихлопнули газетой.
— Того, что ты спасла мне жизнь и позволила остаться с тобой, более чем достаточно, — он берет мои руки и прижимает к своей груди. — Больше всего на свете я бы хотел, чтобы моей целью была ты.
Я замираю, глядя в его пронзительные глаза. Не знаю, что он имеет в виду под «его целью», но я не могу сосредоточиться на смысле его слов. Это всё слишком сильно, слишком быстро, но каждый раз, когда он дотрагивается до меня, мой мозг словно отключается, и я могу думать только о пульсации между ног. Какого хуя со мной не так?
Я отстраняюсь, трясу головой и начинаю суетиться, убирая раскиданные по квартире вещи. Только сейчас я понимаю, какой у меня тут бардак. Как стыдно, что его первое впечатление о людях — это то, что мы неряхи. Надеюсь, он не будет судить по мне обо всем человечестве.
— Ладно, ЖЖ. В общем, мне пора на работу. Сможешь побыть здесь сегодня, пока меня не будет? — я на секунду задумываюсь. — А что вы вообще едите? Пожалуйста, только не говори, что кошек или что-то в этом духе.
— Согласно данным наших исследователей, у нас очень похожие пищеварительные системы.
Я открываю холодильник.
— Отлично. У меня есть бейглы. Ты любишь бейглы? — я забрасываю один в тостер, не дожидаясь его ответа.
— Всё, что исходит от тебя, — это сокровище.
Сокровище? Он это серьезно?
— Здорово. Просто забери его из тостера, когда он выскочит.
Я даже не задумываюсь о том, что он может не понять, о чем я говорю. Более того...
— Откуда ты вообще знаешь мой язык? — спрашиваю я.
Барикс стоит посреди моей квартиры, выглядя совершенно неуместно:
— Мои антенны помогают с расшифровкой языков. Я слушал твое развлекательное устройство, пока был в том контейнере, и выучил твой язык.
— Ох, блядь.
— Блядь? — он смотрит на меня со сморщенным лицом.
— Забей. Просто сядь и хватит стоять там с таким безумным видом. Мне нужно собираться.
Он выглядит сбитым с толку, но подчиняется моему приказу, садясь на диван, на котором спал.
Глядя на это сейчас, мне становится стыдно. Он никак не мог удобно устроиться на этой штуке, ведь он почти в два раза больше дивана. Ну, да ладно. Я укрываю у себя инопланетного беглеца — это же не «Four Seasons».
Я хватаю с пола джинсы и желтую майку и направляюсь в ванную. Мне просто нужно побыть подальше от этого парня, чтобы прочистить голову, и мне хочется поскорее свалить на работу.
Я никогда в жизни так быстро не одевалась. Не знаю, почему я так тороплюсь, но мне нужно выбраться из этой квартиры. Я его не боюсь; просто мне нужно проверить, не начнут ли мне мерещиться гигантские мужчины-пчелы повсюду, чтобы понять, сошла я с ума или нет. К тому же эта дрожь в теле, которая появляется каждый раз, когда я на него смотрю, доставляет мне дискомфорт. Меня не должны привлекать не-люди: это определенно огромное «нет» в отделе психической стабильности.
Когда я открываю дверь ванной, ЖЖ стоит на кухне и проглатывает последний кусок поджаренного бейгла. Ради всего святого, я не могу вспомнить его инопланетное имя, поэтому с этого момента буду называть его ЖЖ.
— Прости, мне следовало достать тебе масло или еще что-нибудь. Пустой бейгл вряд ли был таким уж вкусным.
ЖЖ смотрит на меня широко распахнутыми глазами:
— Это самое вкусное, что я когда-либо пробовал. Для меня большая честь, что ты позволила мне насладиться таким деликатесом Земли.
Я усмехаюсь:
— Я так понимаю, еда на вашей планете не очень-то вкусная, да?