Хочу возразить, но не нахожу слов. Потому что она права. Я стараюсь. Впервые за... да, наверное, впервые вообще.
Дверь приоткрывается.
— Девочки, вы голодные? — мама Лизы заглядывает в комнату. Невысокая, с такими же рыжими волосами, как у дочери, только короче. Улыбка легкая, без напряжения. — Могу бутерброды сделать, а то на голодный желудок на вечеринку...
— Мам, мы не маленькие.
— Знаю, знаю, — она поднимает руки в шутливой капитуляции. Потом смотрит на меня, и взгляд становится чуть серьезнее. Но по-доброму серьезнее. — Ника, если что — я твоим родителям скажу, что вы тут весь вечер сериалы смотрели и заснули. Не переживай.
Горло сжимается.
— Спасибо, — выдавливаю я.
— Только вы там аккуратнее, ладно? И телефоны не выключайте.
Она уходит, прикрыв дверь. Лиза возвращается к раскопкам в косметичке, что-то бормоча про тушь и «где этот чертов хайлайтер».
А я стою.
Смотрю на закрытую дверь.
И думаю о том, как это — когда мама не манипулирует, не контролирует. Когда доверяет. Когда не душит заботой, а просто... отпускает.
У меня не так.
У меня — проверки, звонки, вопросы. «Куда? С кем? Во сколько вернешься? Почему так поздно? Почему так рано? Что за подруга? Я ее знаю?»
Любовь. Я знаю, что родители меня любят. Но иногда это похоже на клетку с мягкими прутьями.
— Эй, — Лиза щелкает пальцами у меня перед носом. — Ты где?
— Здесь, — вру я. — Задумалась.
— Потом будешь думать. Сейчас — надо собираться. Садись.
Сажусь на край кровати. Лиза склоняется надо мной с кисточкой, и я послушно закрываю глаза.
— Не моргай.
— Стараюсь.
Щекотно. Непривычно. Кто-то чужой трогает мое лицо, и каждое прикосновение — как маленький электрический разряд.
— Готово. Смотри.
Открываю глаза. Лиза протягивает маленькое зеркальце.
Ресницы длинные. Не мои — кукольные какие-то. И немного теней на веках, что-то дымчатое, неяркое.
— Лиз...
— Знаю, — она ухмыляется. — Я гений. Можешь не благодарить.
В такси пахнет елочкой-освежителем и чем-то ментоловым. Водитель слушает радио — что-то бубнящее, новостное, скучное. За окном проплывают улицы: сначала знакомые, потом все менее.
— Обещаете, что не будете пить? — спросила мама Лизы перед выходом.
— Обещаем, — хором.