— С вами все в порядке? — уточнил эльф. — Может быть, нужно в больницу?
Как только он это произнес, я почувствовала, что именно туда мне и нужно, хотя по-прежнему не понимала зачем, и кивнула. Телепортист настроил переход, и я вышла в холле второго этажа лечебного заведения. Ну и куда дальше? Со мной вроде бы все в порядке, других лечить я не умею. Так зачем я здесь?
Мимо прошли двое понурых эльфов.
— Это конец. Он уже даже в сознание не приходит. Какого врача теряем, какого эльфа!
— Да погоди ты его в свет творения отправлять. Говорят, сам Владыка лично им занимается.
— А толку? Распад ауры уже необратим.
Распад ауры? Владыка лично занимается? Милиниэль!
— Стойте. Подождите! — бросилась я к эльфам.
— Владычица⁈ — изумились те.
— Где мне найти Милиниэля? Хочу его проведать.
На меня посмотрели еще более удивленно, но дорогу объяснили. Я поднялась на третий этаж и направилась к манипуляторной, представлявшей собой что-то вроде магической операционной. Перед входом в рабочую зону дежурил молодой эльф, который вежливо попросил меня пройти в зону наблюдения. Это оказался узкий балкон со стульями, на который вела неприметная лестница. От рабочей зоны он был отделен прозрачным защитным полем, которое становилось видимым только при прикосновении.
В центре основного помещения находилось что-то вроде высокой постели, а не стол, как в наших операционных. Вокруг лежащего на ней эльфа суетились трое других. На крайнем стуле в зоне наблюдения, размазывая слезы по лицу, сидел эльфенок лет двенадцати на вид, совсем еще мальчишка.
— Отец? — с сочувствием спросила я.
— Нет. Но он мне больше, чем отец, — всхлипнул тот. — Магистр меня к себе взял и учить начал, когда я в академию поступить не смог. Он говорит, что у меня талант, и нельзя дать ему пропасть.
— А почему в академию тогда не взяли?
— Я читать не могу. Не получается. Совсем. Это болезнь такая.
— И что с тобой теперь будет?
— Да какая разница, что со мной будет? — всхлипнул он. — Я не хочу, чтобы он умирал. Почему они мне не верят?
— Что ты его ученик? Ну, сюда же тебя пустили…
— Что я могу его спасти!
— Что⁈
— Я придумал новый способ, как можно ауру восстанавливать. Когда мастеру объяснил, он сказал, что это настоящее чудо и нужно его обязательно внедрять, а на утро за ним пришли, и теперь он умирает, а мне никто не верит.
— Что за способ?
— Как я вам объясню? Вы же человек, а люди с аурой работать не могут.
— Ты уж постарайся. Возможно, я единственная, кто готов тебе поверить.
Мальчишка снова всхлипнул и принялся рассказывать. В основе метода оказались некие эрландские кружева, которые мастерски плела его бабушка, пока была жива. И хоть это занятие считалось чисто женским, маленький ребенок старательно повторял за взрослыми, не препятствовавшими его неумелым попыткам. Научиться не научился, но кое-какие основы знал и начальную канву делать умел. Вот именно такую канву он и создавал внутри поврежденной ауры. Ведь обрыв только назывался обрывом, а по сути являлся распадом каналов. Канва останавливала разрушение и являлась основой, по которой заново начинали виться энергетические артерии, как плющ по садовой решетке.
Я думала недолго. Если все остальные способы оказались бесполезны, нужно использовать даже самый призрачный шанс. Хуже, судя по всему, уже не будет.
— Идем, — взяв мальчишку за руку, потянула я его к лестнице.
— Не разрешат, я как только их не уговаривал, — вздохнул эльфенок, но покорно пошел со мной.
Я, не слушая возражений стоящего на входе молодого врача, вместе с мальчишкой зашла в рабочую зону манипуляторной.