Тем временем завуч привел меня в кабинет ректора и без стука толкнул внутрь так, что я чуть не упала, споткнувшись о край ковра. Ректор удивленно воззрился на наше появление на его территории.
— Нарушение запрета на применение вне боевого полигона заклинания «огненный бросок». На отчисление, — коротко отчитался Кайден. — Я обратно на полигон, там группа без присмотра.
Когда за спиной хлопнула дверь, я вздрогнула. Ректор укоризненно смотрел на меня, а я не плакала, держась только на непонятно как успевшей за столь короткий срок развиться профессиональной гордости.
— Наталья, ну неужели нельзя было потерпеть несколько дней? У вас же так хорошо все начиналось: вторую декаду лучший результат в группе, знакомство с архимагом Элтаром, да одно расположение нашего библиотекаря чего стоит, он же вас на весь магический совет уже расхвалил, — ректор был откровенно раздосадован.
И я не смогла больше молчать, сорвавшись почти на крик, потому что у меня пытались отнять мою чудом сбывшуюся мечту, мой шанс стать магом:
— Да нас же там убивали, я жизнь свою спасала, и других тоже! Они бы всех нас убили, понимаете⁈
— И вы надеетесь, что я в это поверю? — грустно спросил архимаг.
Он хотел поверить, я видела это, но, видимо, слишком часто адепты в его кабинете рассказывали самые невероятные истории, пытаясь избежать наказания. И тут я вспомнила рассказ Элтара о провинившемся адепте-артефакторе и его отказе отвечать под заклинанием правды. И, бросившись к столу ректора, хватаясь за малейшую надежду, предложила:
— Давайте я все под заклинанием правды расскажу!
— А ты хорошо понимаешь, что это такое? — подозрительно переспросил он.
— Мой шанс остаться в академии, — твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза.
— Откуда ты вообще знаешь об этом заклинании?
— Читала об истории его создания в книге и вскользь слышала от архимага Элтара.
— Суть в том, что ты не сможешь не только солгать, но и не ответить на вопрос, даже если он тебе неприятен. Речь полностью попадает под контроль наложившего на тебя заклинание, — пояснил для меня ректор.
— Мне нечего скрывать, и я не думаю, что конкретно вас интересуют подробности моей личной жизни.
— Что ж, бери стул и садись напротив меня.
Когда я расположилась на стуле перед его столом, он закончил вычерчивать сложный знак на листе бумаги и, положив на него правую ладонь, произнес длинную фразу, глядя на меня.
— Теперь повтори: «ино артейло хейрам», — велел он.
Первое слово я повторила легко, а дальше дело не пошло. Я помнила, что меня просили произнести, и пыталась это сделать, но слова просто отказывались проталкиваться через сжимающееся спазмом горло.
— Достаточно, успокойся, все так, как должно быть. Таким образом проверяется, правильно ли легло заклинание. Тебе было предложено произнести заведомую ложь на незнакомом языке, и ты не смогла это сделать, — просветил меня ректор. — А теперь рассказывай.
Я рассказала все в подробностях, стараясь не упустить ни одной детали, которую сумела сохранить моя память. На моменте выпускания последнего фаербола меня снова резко замутило.
— В жилую комнату. Там налево в умывальню, — понятливо велел архимаг.
Опрометью бросилась туда, пока еще не стало слишком поздно, и обняла раковину. Вот ведь… весь завтрак насмарку. Умыла лицо и шею холодной водой, и мне немного полегчало. Когда обернулась к двери, стоявший в проходе ректор протянул мне небольшое полотенце.
— Спасибо. И извините…
— Это нормальная реакция. Скорее, меня бы напугало ее отсутствие. Пришлось бы проверять, нет ли у тебя склонности к убийству, — серьезно просветил меня ректор и предложил. — Давай останемся в жилой комнате, на случай, если тебе еще раз… хм… умыться понадобится.
Я согласно кивнула и продолжила рассказ, закончив тем, как охранники накормили меня вечером и утром.
— Вроде бы все, — объявила я и с надеждой посмотрела на ректора.
— Ну, что ж, похоже, с твоей будущей специализацией мы уже определились — отличный боевой маг выйдет. Сейчас иди в столовую, возьми там кусок соленого хлеба, чтобы до обеда голодной не сидеть. Если сразу не дадут, сошлись на меня. Потом иди в класс и готовься к следующему уроку.
— Вы меня не отчислите? — на всякий случай уточнила я.
— Нет. Это, действительно, особый случай, который будет занесен в твое личное дело как первая боевая практика. Такое случается крайне редко и не подпадает под общие правила.