Царский поцелуй: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так вот, я уполномочен заявить, что это предсказание точное. Вас убьет на дуэли блондин в белом кавалергардском мундире, а в кавалергардском полку — это, вы, конечно, знаете — приняты лошади белой масти. Все сходится. Известно имя этого человека — Жорж Дантес, или, если угодно, Жорж Карл Дантес Геккерн, приемный сын голландского посланника. Он сейчас далеко, во Франции, и в Россию прибудет только через пять лет. Есть один способ избежать дуэли с ним и, следовательно, преждевременной смерти — не жениться на Гончаровой. Простите, но я вынужден говорить прямо. Кстати, граф Толстой ездил сегодня к Гончаровым?

— Какое вам дело до этого?!

— Значит, все-таки ездил. Не поверил мне...

— А почему, собственно, граф Толстой или я должны верить вам? Какая может быть связь между этим... как его... Дантесом и моим намерением жениться. Да и существует ли вообще этот ваш Дантес? О предсказании Кирхгоф я мало кому не рассказывал, и вы, зная о моем пристрастии к приметам и предсказаниям, вполне могли воспользоваться моей разговорчивостью, чтобы навредить мне...

— Помилуйте! Зачем мне вредить вам? Моя цель совершенно противоположна... И потом: я джентльмен!

— Do you speak English^{65}?

— Нет, но...

— Хорош gentleman^{66}! — рассмеялся Пушкин. — Пусть вы не знаете по-аглицки, но, может быть, вы хотя бы с Байроном на короткой ноге?

— Зря смеетесь! Хотите докажу, что мне можно верить?

— Извольте.

— Месяц назад вы были у гадальщицы, и она тоже предсказала вам смерть из-за жены. Вы как будто вняли ей, только отнесли предсказание ошибочно на счет Екатерины Николаевны Ушаковой, тогда как гадальщица прямо указывала вам на Гончарову. Вы не обратили внимания на уточнение — примешь смерть от юной жены. От юной!

— Ушакова тоже не стара, — пробормотал Пушкин; он вскочил и заходил по комнате. — О том, что я был у гадальщицы, знали многие, а результат гадания я сам сообщил Екатерине Николаевне. А детали вы могли домыслить и угадать. Угадать нетрудно...

— Тогда выслушайте то, чего я домыслить не мог. Это стихотворение, написанное недавно, оно есть в ваших бумагах, но никто еще его не видел. Если, конечно, вы не подозреваете меня в том, что я рылся...

— Читайте! — прервал его Пушкин. — Читайте, читайте!

— Оно короткое, — сказал вантрилок, словно испытывая его терпение, и без выражения, скучным голосом продекламировал:

Вантрилок давно уже замолчал, а Пушкин как бы и не заметил этого. Он стоял, скрестив руки на груди, и внимательно разглядывал картину с изображением плодов охоты — на переднем плане лежал селезень с неестественно вывернутой окровавленной шеей. Наконец он обернулся к вантрилоку и сказал с легкой улыбкой:

— Странная интрига... Вы или шпион, но шпион какой-то новой, невиданной формации, или, что скорее, — вы черт. Любопытно.

— Тогда лучше считайте меня чертом, — сказал вантрилок. — Ведь шпиона вы наверняка не послушаетесь. А с чертом, глядишь, подумаете и заключите мировую.

— Я повторяю мой вопрос: какая связь между моей женитьбой и блондином из Франции?

— Он начнет ухаживать за вашей женой, если, конечно, вашей женой станет Наталья Николаевна. Вы не выдержите двусмысленности ситуации и вызовете его. Далее вам уже известно. Если угодны подробности, то пожалуйста: Дантес убьет вас из пистонного пистолета саксонского оружейника Карла Ульриха. Выстрел прервет вас на середине вашего великого поприща...

— А жена? Будет ли в чем-нибудь ее вина?

— Это останется неизвестно.

— Даже вам, черту?

— Даже мне. Ваша смерть станет для нее тяжелым ударом, но потом она успокоится и выедет замуж. Обычная история.

— В самом деле, обычная. А если я откажусь от уже сделанного предложения?

— Проживете до восьмидесяти и умрете в окружении детей и внуков. Правда, женой вашей станет другая женщина. Последние лет двадцать вас будут называть патриархом отечественной словесности...

— В таком случае, если меня вдруг не убьют на Кавказе, куда я завтра отправляюсь, я обязательно женюсь на Наталье Николаевне.

Вантрилок всплеснул руками.

— Так я же объясняю вам!.. — Он вздохнул: — Впрочем, я ожидал чего-нибудь подобного. На этот счет у меня есть еще одно предложение. Я все равно просто так уйти не могу. Мне хотелось бы, чтобы при понимании того, что я сейчас скажу, вы избежали буквальных аналогии... Я, пока проблема Дантеса не решится, буду вашим ангелом-хранителем, древние римляне назвали бы меня вашим гением...

— Le diable s'en est mele^{67}! Какое же ваше предложение?