— Этих троих поместить отдельно, — приказал Бурхиеддин. И Халид с Ли Джонсом шагнули вперёд.
— Рядовой Ли Джонс, стоять! — приказал в ответ Прайер.
Это был шанс — маленький, хрупкий, но шанс. Кажется, последние впечатления унисолов, полученные ими до смерти, обязаны оказываться сильнее полученных позже — и команда на родном языке могла сыграть спасительную роль.
На мгновение тот замешкался, но лицо его осталось неподвижным — и в следующую секунду движение продолжилось.
— Не надейся, — расхохотался Сиях. — Мы немного усовершенствовали этого мальчика. Сегодня — он лучший из наших унисолов. Ты этого не знал? Они не боятся ни огня, ни выстрелов в голову. Они теперь, действительно, почти бессмертны — разве что в клочья их можно разорвать. Ну, попробуй, сделай это, если можешь... Эй, ребята, вы приготовили наручники?
— ...Нет, — только и прошептала Ронни, когда на её запястьях сомкнулся металл.
На неё смотрели страшные, переполненные ненавистью глаза. Ненависть превращалась в красные жилки и сеткой покрывала белки, ненависть собиралась у уголков глаз в морщинки, ненависть складывалась в морщинки над переносицей, возле ноздрей, у рта...
— Вы, все трое, ответите за ваших коллег, — повторил Сиях, и по его тону стало ясно: приговор уже подписан. — Увести!
Ронни подхватили под руки — иначе она, наверное, упала бы.
— Держись, — прошептал ей по дороге Прайер.
— Мы постараемся по дороге сделать всё, чтобы отвлечь его от тебя, — пообещал Вирт.
Они уже подходили к двери, когда навстречу вбежал запыхавшийся Халид.
— Сиях, нас предали! — закричал он, ловя ртом воздух. — Иса приказал нашему шефу передать тебе, чтобы ты не трогал янки, потому что он не хочет с ними воевать. Наш шеф — у него в этот момент, видно, от волнения помутился разум — приказал сделать это мне, но я лишь сделал вид, что ухожу. Но только я остановился за углом — шефа убили! Иса приказал убить всех наших... Захид погиб, я сам видел, остальные тоже остались там... Надо бежать, Сиях!
— Бежать? — взревел его брат, чуть не выпустив Прайера. — Ты не смеешь этого предлагать! Если Иса предал — мы будем драться с предателем. Это говорю я, Халид Солак... Пусть на мою голову падет проклятие, если я не отомщу предателю и убийце нашего брата! Сиях, ты можешь повернуть против них унисолов. Я знаю — если было предательство и Лукман мёртв, мы никогда не выиграем, но не выиграют и они. Пусть предатель заплатит сполна. Он должен ответить первым — с врагами мы разберемся и потом!
Он был прекрасен в этот момент, как вообще может быть прекрасен человек, вдохновленный некоей идеей, пусть даже идеей мести.
— Отпустите их... пока, — приказал Сиях, указывая рукой в сторону пленников. — Двое останьтесь на охране, а мы идем во дворец.
— Вы никуда не идёте, — прозвучало со стороны коридора.
Все повернулись туда. Воспользовавшись моментом, Ронни вывернулась из ослабившейся хватки и кинулась к группе пленников. Высвободил руку и Прайер; он стоял теперь рядом со своими охранниками свободным, должно быть, прикидывая возможности побега.
В коридоре стояли унисолы. Их было шестеро. Автоматические винтовки и пистолеты-пулемёты были нацелены на Сияха и его команду. За их спинами виднелся человек в мундире.
— Бросайте оружие, вы арестованы, — произнёс он. — Считаю до трёх.
Так, — Сиях отступил на полшага и оказался рядом с Прайером. Он покосился в сторону невольного соседа и вдруг напряжение на его лице ослабло.
— Раз.
— Стоять, опустить оружие! — вскрикнул Сиях. «Неужели у него получится?» — покосился на него Прайер.
— Два.
— Опустить оружие. Арестовать бывшего командира.
— Три. Огонь!
Наступило молчание. Оно длилось секунды. Вечность.
— Огонь!
— Отбой!
Приказы нахлестывались один на другой. Унисолы застыли. Это длилось миг-два, затем оружие начало опускаться.