Лукман ответил не сразу. Именно в этот момент разрозненные детали уложились в его голове в некую конкретную схему, которую надо было срочно облечь в слова.
— Ты не должен на меня обижаться, — проговорил он, наконец. — Я верю в твою честность... Ты умный и смелый человек, но у тебя ещё нет большого жизненного опыта, потому что ты молод. То, что неверным всё равно нельзя доверять, для тебя кажется глупым. Да? Только у дураков своя мудрость, и, отойдя от неё, в конечном счёте рано или поздно к ней же и возвращаешься. Я догадываюсь, как ты рассуждаешь: сейчас у тебя одни, потом, ты знаешь лично кое-кого из этих людей, быть может, чем-то лично и обязан... Тебе эти знакомые кажутся хорошими людьми, возможно, ты в глубине души тихо жалеешь, что они не мусульмане. И, может быть, надеешься, что они примут твою веру — так? Только всё равно у них своя цель, и они тоже будут, может быть, жалеть тебя, когда пойдут против тебя. Непременно пойдут.
Президент поднял зажатые в руках четки ко лбу, словно хотел защититься ими от слов Лукмана.
— Зачем ты мне это говоришь? — негромко спросил он. — Я всё знаю и сам.
— Руслан, которого ты мне рекомендовал, работал на них? — резко спросил Лукман, и ответ вылетел, быть может, быстрее, чем хотел его собеседник.
— Да, — выдохнул Анваров и тут же прикусил нижнюю губу.
— Я так и знал, — кивнул Лукман. — Он показал себя в делах хорошим парнем, но тихо меня предавал...
— Он делал как лучше, — ещё тише добавил президент.
— Брось, — Лукман резко мотнул головой. — Он делился с тобой, да? Ты выступал посредником и гарантом сделки, а он уже продал все данные им. Да?
— Он не продавал, — президент опустил голову так низко, что Лукман перестал видеть его глаза. — Деньги тут ни при чём...
— Так вот, — Лукман бросил сердитый взгляд в сторону института, — я хочу тебя кое о чём попросить. Я передумал — я не буду продолжать исследования тут. Я пойду на риск и вернусь к себе. Думаю, ты мне в этом поможешь. Но погоди сердиться — я не выхожу из игры. Руслан забрал с собой двух унисолов. Ты имеешь возможность сказать об этом своим союзникам — пусть они поделятся с тобой.
— Чем? — угрюмо спросил Анваров.
— Универсальными солдатами, которых они собираются наклепать... Всё! Можешь сказать шофёру — пусть поворачивает обратно.
— Нет, погоди, — неожиданно президент отнял руки ото лба и поднял голову. — Скажи тогда — почему они торговались? Почему, если, как ты говоришь, у них уже всё было, они столько предлагали тебе? Из благотворительности, в которую ты не веришь?
— Не знаю, — этот почти элементарный вопрос поставил Лукмана в тупик.
— Я тоже не знаю, — развел руками президент. — Хотя ты не ошибся — того парня меня просили пристроить к тебе именно они. Как знать, может, он нарочно не передал ничего своим шефам, потому что уважал тебя...
— В таких делах друзей нет. Это только ты можешь об этом забыть — не понимаю, как при таком подходе ты ухитрился стать президентом...
— Значит, такова была воля Аллаха, — с легкой улыбкой ответил Анваров. — Ну, так как, ты идешь в институт? Я сказал — чем смогу, помогу. Если хочешь, я не скажу союзникам, что ты работаешь тут, и для проверки действительно спрошу у них, знают ли они методики. Хочешь?
Даже в этом вопросе Лукману слышалось нечто несерьёзное. Но что он мог возразить?
— Нет, прости, — ответил он после очередного раздумья. — Я лучше вернусь. Ты всегда сможешь связаться со мной, если захочешь, а среди твоих людей слишком много... не твоих. Я сейчас обращаюсь к тебе не как к президенту, а как к человеку, который был моим другом и единомышленником. Ты веришь, что я знаю, что делаю, и делаю это ради нашего общего дела? Веришь в это?
— Верю, не без запинки произнёс президент.
— Тогда помоги мне улететь.
Два взгляда встретились, словно впились друг в друга. Наконец Анваров уступил. Первым.
— Хорошо, — проговорил он, — пусть рассудит Аллах. Надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь.
— Спасибо, — хмыкнул Лукман и вдруг улыбнулся настолько искренне, насколько вообще мог.
Да, он не ошибся в своей оценке: президент действовал от души и по большому счету всё-таки не предал, не поставил свои местные интересы выше интересов главной цели. Значит, можно было надеяться, что мудрый советчик сможет помочь ему избежать новых ошибок — вот только надо найти ему такого советчика...
Сам Лукман на эту роль не претендовал — у него доставало дел и поважнее. И в то же время — разве не слишком легко тот согласился с его доводами?
Послушал одного, послушает и другого, а ТЕ люди явно умели убеждать нестойких, да и не только их. Ведь ещё совсем недавно Лукман жизнью бы своей поручился за то, что его приемная дочка никогда его не предаст — а что получилось? Эх, Бесимэ...
— А может, всё же останешься? Раз они всё равно не знают... А мы с тобой могли бы придумать кое-что своё... Здесь, в самом деле, есть хорошие специалисты, — с жаром, но без настоящей уверенности предложил президент, не потребовал, не поставил условием, не помянул о реальной на этой территории своей власти — действительно только предложил.
— Мне очень жаль... — начал Лукман и замолчал, не договорив:тебя. Реплика относилась не к предложению — к продолжению характеристики, но Анваров, похоже, истолковал её по-своему и подал знак шофёру: назад.