Горный коридор закончился, и едущий впереди трейлер вкатил на ровный массив с редко растущим по всей площади кустарником.
В эту самую минуту два огромных красных шара пронеслись в горячем полуденном воздухе. Они взорвались с ослепительными вспышками, которые, казалось, даже затмили солнце. Огромный трейлер превратился в не менее внушительных размеров костёр.
Водитель небольшого грузовичка на секунду опешил, но автоматически нажал на тормоз. Как только автомобиль остановился, Вари-задэ, сидевший рядом, нажал на курок своего автомата — и водитель, неестественно дёрнув головой, обмяк на своем месте.
Его спутника — последнего, кто остался в живых после налета на базу, — в действительности звали не Вари-эадэ. Настоящее его имя было давно забыто, но в Интерполе он числился под прозвищем «Лукман».
ЧАСТЬ III
Тёмно-вишнёвый «бьюик» ехал по 39-й дороге в город. Ронни бросила взгляд на спидометр и увеличила скорость. «Девяносто миль — это не то, что надо, подруга, — язвительно подумала она. — Тем более, если у тебя наклёвывается интересный материал». После встречи с этим странным парнем она торопилась в редакцию за оператором, чтобы к утру подготовить кассету для шефа. Конечно, будет нелегко уговорить его показать это, потому что пьяный бред ополоумевшего патологоанатома не может считаться фактом, но это ведь взгляд только с одной стороны. А с другой... Откуда-то ведь он взял этот странный рассказ, услышанный ею всего три четверти часа тому назад.
«Хорошо бы застать Ларри. Он умеет сделать конфетку из чего угодно. Или, в крайнем случае, Берта» — размышляла Ронни.
Дело в том, что после десяти часов рабочий день считался оконченным. Выходил последний в прямом эфире блок новостей, и если, конечно, не находилось чего-то срочного и сенсационного, то все, включая операторов, расходились по домам, оставляя на всякий случай дежурить новичков, только что закончивших курсы. Такое положение устраивало всех. Во-первых, ребята учились не только делать «горячие» репортажи, но и не загромождать эфир чепухой, а, во-вторых, если бы и случилось что-то действительно серьёзное, то какая разница, откуда ехать к месту происшествия — из редакции или из дому...
Хорошо освещённая дорога стремительно лилась под колеса, и Ронни Робертс решила ещё раз припомнить всё, что заставило её сегодня вечером мчаться в редакцию. Впервые за свою репортёрскую жизнь она не могла дать оценку материалу, который собиралась обработать для репортажа. С одной стороны, всё выглядело настолько банально и просто, что не стоило не только внимания репортёра такого ранга, как Вероника Робертс, но и даже внимания швейцара телерадиокомпании «Си-Эн-Эй». Но... Всё-таки была в этом деле зацепка, только вот где, девушка никак не могла понять.
Пару дней назад Ронни с приятельницей во время перерыва перекусывали в небольшом ресторанчике возле здания телерадиокомпании. Надя (так звали приятельницу) также работала в «Си-Эн-Эй», в отделе новостей науки, и поэтому часто составляла компанию Ронни. Им всегда было приятно поговорить о каких-то ничего не значащих пустяках и отвлечься от напряженного ритма рабочего дня. Но в тот день Надя явно не собиралась мило беседовать.
— Знаешь, Ронни, — со вздохом произнесла она после долгого молчания, последовавшего сразу после двух-трёх стандартных приветственных фраз, — у меня сегодня не всё в порядке. Так что извини за испорченный перерыв. У меня просто голова идёт кругом...
— Я тебя понимаю. Не всегда всё бывает так, как нам хочется. Но ты, же знаешь, что все неприятности рано или поздно заканчиваются.
— Да, конечно, — как эхо отозвалась Надя. — Извини, я не хочу навязывать тебе своих проблем, и ещё менее хочу сейчас есть, — она порылась в сумочке и вытащила оттуда деньги. — Так что, пожалуй, мне лучше
вернуться к своим служебным обязанностям. Сейчас это для меня самое лучшее.
— Но, постой, — удержала её за руку Ронни, — если ты хочешь о чем-то мне рассказать, то рассказывай. Мы так давно знакомы, что одна-две личные тайны не повлияют на наши отношения.
— Если бы личные тайны... — нерешительно произнесла Надя. — Ну да ладно. Дело в том, что у меня есть брат... Ты, может, помнишь — я показывала тебе его на семейной фотографии?
— Да, да, конечно, — с готовностью отозвалась Ронни, приготовившись слушать.
— Он старше меня всего на три года, и поэтому мы с ним всегда очень дружили. Он работает патологоанатомом в армейском госпитале Сан-Антонио, это в Техасе. Ну, бесконечные вскрытия, медицинская экспертиза, копание во внутренностях и всякое такое. Короче, я мало знаю о его работе. Ничего секретного в этом нет, но, знаешь ли, такого рода подробности не всех интересуют...
Собеседница сочувственно кивнула, показывая, что она отлично понимает, о чём говорит её приятельница, и полностью разделяет её точку зрения.
— И вот неделю назад Элвин позвонил и попросил разрешения приехать ко мне дней на десять. В отпуск. Я сразу заподозрила что-то неладное. Ты же понимаешь, Нью-Йорк — это не Гаити. Но я согласилась принять его... Почему бы и нет: мы встречаемся довольно часто, несмотря на то, что живём в разных городах, но ещё никогда не проводили друг у друга отпуск. Итак, через день он приехал, а ещё день спустя я поняла, что мой Элвин просто свихнулся на своей работе.
— Господи! — удивлённо произнесла Ронни. — Неужели это правда?
— Я была ошарашена не меньше твоего, — ответила ей Надя, — когда поняла, что это действительно так.
— Но ты отвела его к психиатру?
— Нет. Видишь ли, это не так просто. Дело в том, что Элвин целыми днями сидит в своей комнате и пьет.
— Ну и что? — удивлённо спросила Ронни. — Это же ещё не признак сумасшествия.
— Конечно, нет, — согласилась подруга. — Дело, безусловно, не в этом, хотя раньше Элвин никогда не пил. Он говорил, что запах спирта ему не нравится, так как напоминает о его профессии. Меня настораживает другое: брат всё время рассказывает одну и ту же историю о вскрытии какого-то ненормального трупа, у которого неизвестно куда исчезла половина внутренностей. При этом он показывает фотографии этого самого трупа — обгорелого, развороченного... И так бесконечно. Он больше ни о чём другом не говорит.
Заметив, что подруга не в меру разволновалась, Ронни протянула ей пачку сигарет и зажигалку.
— Но, послушай, — недоуменно проговорила она, — я не понимаю, о чём ты. Это было какое-то зверское убийство, которое поразило твоего брата настолько, что он чокнулся? Так?
— Нет, — уже спокойнее сказала Надя. — В том-то и дело, что никакого зверского убийства не оыло. То есть, конечно, убийство само по себе имело место. Ведь иначе бы Элвин не занимался бы этим случаем. Но такого, как ты думаешь, там ничего не было...