— Что ж? Руки есть — иди работай.
«Господи, сколько раз он еще это скажет?!» — взвыл про себя Дмитрий.
— Послушай, давай продадим дачу, — выпалил он.
Отец остолбенело уставился на сына.
— Ты же еще при маме говорил, что надо бы ее продать, что один расход от нее.
— Никогда я такого не говорил! — взъерошился Петр Васильевич. — Продать! Да в этом доме еще моя бабка Пелагея жила! Пе-ла-ге‑я... — Петр Васильевич перевел дух. — ...Имена-то какие раньше были. Песня! А теперь все имена какие-то тусклые. Кто вот из друзей твоих додумается так дочку назвать? То-то!
«Надо говорить сейчас. Другого выхода нет», — решил Дмитрий.
— Тогда... мне нужен раздел ордера.
— Ч-что?.. — не понял отец.
— Я хочу продать свою часть площади.
Петр Васильевич медленно покачал головой и взялся за ручку двери.
— Убирайся!.. — прошипел он.
— Я все равно получу... через суд... я имею право... — залепетал Дмитрий.
— Нет! Не будет этого, пока я жив! — Петр Васильевич развернулся и вышел из комнаты — разговор был окончен.
— Ты вечно будешь жив! — крикнул ему вдогонку Дмитрий.
— Ах, ты, гаденыш! — заорал на всю квартиру Петр Васильевич, так, что зазвенели в серванте материны любимые чашки. — Смерти моей захотелось?!
Через пару минут Дмитрий, хлопнув дверью, выбежал на улицу, а Петр Васильевич, сотрясая воздух дубовой палкой, продолжал что-то кричать ему вслед.
В распахнутом пальто Дмитрий влетел в Серегину квартиру, и не раздеваясь, плюхнулся на стул в кухне.
— Всё! Сил моих больше нет! Придумай что-нибудь. Что ты там предлагал? Попугать? Не получится: во-первых, не из пугливых он, потом... — Дмитрий замолчал и в сердцах махнул рукой.
— Надо, чтоб он всю собственность переписал на тебя, — сказал Серега.
— Его теперь ни кнутом, ни пряником не заставишь это сделать.
— Ничего, не волнуйся, заставим, — заверил приятель. — Предоставь это дело мне. У меня ребята проверенные, есть и юрист знакомый. Обставим все дело так — комар носа не подточит!
— Нет... не надо... — испуганно пробормотал Дмитрий.
— Не боись: никакой мокрухи! Папочка потом тебе сам спасибо скажет. Ну, по рукам?
Дмитрий с сомнением качнул головой и поднял руку ладонью вверх.
Дмитрий шел сегодня домой с неприятным чувством — было немножко стыдно, а больше — противно. Во внутреннем кармане пиджака непривычно шуршали плотные листы бумаги, подтверждавшие его право на собственность.
— Ну, Серега, — сказал он приятелю, забирая у того документы, — я теперь у тебя в долгу.
— Ладно, как-нибудь сквитаемся, — ответил Серега. — Юриста только отблагодари — еще пригодится.
— Конечно. Я тебе вечером позвоню.
Дмитрий все еще не верил себе: до чего быстро и без запинок все вышло. Но чем ближе он подходил к дому, тем меньше уверенности в нем оставалось.