Он не любил хвастунов. А кто их любит-то?
Но Хемптон этого не услышал.
Приглашенный специально для этой операции из отряда по борьбе с терроризмом, снайпер не имел ни малейшего понятия о кое-каких вещах, в которых прекрасно разбирался любой агент УНБ. Хемптон привык иметь дело со страшными, но довольно тривиальными вещами. Заложниками, засевшими внутри зданий боевиками и прочим. В его работе враг, как правило, проявлял свои намерения достаточно открыто. Он был известен, а стало быть — уязвим.
«Унисолы же совсем иное дело, — подумал Дак Макрайли, отслеживая на мониторе маршрут передвижения подразделения, направляющегося в Гарден-гроув. — Эти ребята работают по высшему классу».
Он специально поинтересовался ими в ходе операции. Даг даже перечитал практически все газетные вырезки и кое-какие листы досье, касающиеся боевых действий, которые вели унисолы год назад. Например, на электростанции. Там было о чём поговорить.
Макрайли вполне справедливо полагал, что лучше переоценить врага, чем недооценить. Чтобы победить противника, надо его знать, понять, как он мыслит. По поступающим данным, убийца, ведущий грузовик, был чертовски хитрым,
чертовски сумасшедшим и чертовски опасным парнем. Именно поэтому Даг не склонен был относиться к создавшейся ситуации с излишним оптимизмом. Напротив, с каждой секундой происходящее тревожило его всё больше и больше. Где-то в самой глубине души он даже считал, что Предпринятые правительством шаги недостаточно серьезны. Следовало бы объявить национальную тревогу, поскольку Унисолы под командованием психопата — это не просто катастрофа, это национальное бедствие, сравнимое по масштабам с настоящей партизанской войной.
Даг Макрайли помнил, как в августе шестьдесят шестого года в милом и тихом техасском городке Остин псих, вроде Скотта, Джозеф Уайтмен, в прошлом снайпер морской пехоты, забрался на двадцатисемиэтажную университетскую башню и, забаррикадировавшись на смотровой площадке, открыл стрельбу из снайперской винтовки по гуляющим внизу людям. Тридцать шесть человек — вот количество его жертв, в числе которых были полицейские, дети и беременные женщины. Ублюдка выкуривали с башни почти сутки. И это всего один человек со снайперской винтовкой. Что уж тогда говорить о десятке унисолов, вооруженных получше, чем отделение «рейнджеров»? О существах, которым нипочём пули и которым ничего не стоит проплыть три с половиной мили меньше чем за две минуты.
Даг Макрайли покачал головой. Кем бы ни являлся этот полковник Саттлер на самом деле, он заварил серьёзную кашу. И чем это для него обернулось? Он мёртв. И мертвы все, кто помогал ему. Мёртв доктор Айзек Дункан, которого выкрали, судя по всему, для того, чтобы сделать операцию, превратить трупы в человекоподобные машины смерти.
Двадцать восемь человек. Всего за сутки. Что же, в таком случае, будет дальше? Наблюдатель мог поспорить на свой месячный оклад, что это дело так просто не закончится. Ситуация уже вышла из-под контроля и улучшения не предвидится.
Дак Макрайли проследил, как красная точка перемещается на юго-восток по шоссе Санта-Ана, и принялся ждать дальнейших сообщений.
Пит Хемптон же вновь задремал, откинувшись в просторном кресле. Он был склонен полагать, что в ближайшие часы никакой работы для него не будет.
Тёмно-синий фургончик «шевроле», с эмблемой энергетической компании на обеих сторонах кузова, остановился возле пятиэтажного жёлтого здания на углу Гарден-гроув и Бич-бульвара. Дверца кузова с приглушенным лязгом откатилась в сторону. Мимо спешили сотни автомобилей, но, ни кому из них не было дела до этого фургона. Никто и представить себе не мог, что там внутри, в заставленном аппаратурой кузове, десяток крепких парней сейчас натягивают на себя чёрные комбинезоны и чёрные же лыжные шапочки с прорезями для глаз. Они проверяли, полны ли обоймы автоматов, и готовили прочее оборудование.
Эти люди отлично знали, с кем им придётся иметь дело. Парни присоединяли микрофоны, засовывали в ушные раковины
горошины наушников и тихо переговаривались, проверяя сеть.
— Готовность помер один, — объявил сидящий за пультом человек.
В кузове моментально стало тихо. В открытую створку выпрыгнул светловолосый молодой человек с чемоданчиком в одной руке и бланком заказа в другой. Старый как мир трюк, тем не менее, срабатывающий в девяноста девяти процентахих из ста.
Подойдя к массивной входной двери, юноша несколько раз нажал на кнопку звонка. Он знал, что сейчас при помощи укреплённой под карнизом над самой его головой видеокамеры за ним наблюдают сидящие внутри здания охранники.
Ожил вмонтированный в стену громкоговоритель.
— Что вам угодно? — голос не отличался приветливостью, да и жизнерадостности в нём слышалось не больше, чем в клокочущем бормотании закипающего чайника.
— Сэр, мне нужно проверить энергоподачу в вашем доме, парень сверился с записью в бланке.
— У нас нет никаких перебоев с электричеством, — сухо отрезал голос в динамике.
— Видите ли, у нас неполадки в электросети по всему вашему кварталу. Мы выясняем причину.
Юноша оглядывался по сторонам, рассматривая торопящихся мимо прохожих с таким видом, словно ему и впрямь было глубоко наплевать, существуют ли неполадки в сети и имеют ли они конкретное отношение к данному зданию. Всем своим видом он давал понять, что сейчас с большим удовольствием понежился бы с какой-нибудь девчонкой на одном из городских пляжей, а не таскался здесь по подвалам, осматривая электропроводку.
— Одну минуту, — возвестил динамик. — Я должен связаться с вашей компанией и узнать, в чём дело.
— Пожалуйста, — дёрнул плечами молодой человек. Валяйте, связывайтесь.
Он вздохнул и, повернувшись к двери спиной, принялся, уже не таясь, улыбаться всем проходившим мимо симпатичным девушкам.
В это время один из охранников, сидящих перед мониторами и наблюдающих за парнем, снял трубку с телефона и набрал номер. На линии послышался тихий щелчок, а затем мягкий приветливый женский голос осведомился:
— Департамент энергоснабжения. Чем я могу вам но мочь?
— Я хотел бы узнать, проводятся ли какие-нибудь профилактические работы в районе Гарден-гроув и Вестминстер, — отрывисто спросил охранник.