— Ну, хорошо, ладно. Но смотрите, тут я могу полагаться только на вас. Поймайте этого ублюдка поскорее, а заодно найдите мою машину.
— О’кей, — пообещал ему Лоренс серьёзно. — Только пообещайте мне взамен, что вы будете безоговорочно слушаться приставленного к вам человека. Во всем, в любых мелочах.
— Договорились, — водитель кивнул.
— Ладно, пока идите, подождите внизу, в холле. Я отдам необходимые распоряжения.
— Только уж вы давайте побыстрее, — попросил водитель.
— Не волнуйтесь.
Мюрей Мигдли вышел из комнаты. Когда за ним закрылась дверь, Лоренс нажал кнопку селектора и отдал необходимые распоряжения, а затем присел в кресло и закурил.
— Ну, что скажешь? — спросил он у Прайера.
— Если бы всё это не было так серьёзно, я бы сказал, что у парня не всё в порядке с головой, — ответил Ричард.
— Но сейчас ты в этом не уверен, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс напарник.
— Да, — Прайер подумал, — Совсем не уверен. Боюсь, что дело может оказаться гораздо серьёзнее, чем нам думается.
— Честно говоря, мне пока вообще ни о чём не думается, — философски заметил Лоренс. — Ума не приложу, в чём здесь дело.
— Постой-ка, какой вес и рост у самого Скотта? — спросил вдруг Ричард.
Лоуренс заглянул в досье.
— Сто девяносто три.
— А вес?
— Сотня килограмм сплошных мускулов. И всё-таки, — он отложил лист в сторону, — почему же этот парень не убил водителя? Ведь он подвергал себя огромному риску.
— Смотри, — Ричард положил перед собой чистый лист бумаги и принялся вычерчивать на нём какие-то кружочки и треугольнички. В общем-то, это не было необходимостью, но ему так было легче систематизировать факты. — У Скотта рост сто девяносто три. У парня на дороге, по утверждению водителя, тоже примерно сто девяносто два. Примерно! Может быть сто девяносто три. Размер обуви у Скотта должен быть порядка десяти с половиной — одиннадцати. Верно?
Лоренс взглянул в досье.
— Одиннадцать, — произнёс он.
— А у парня на дороге девять с половиной — десять. Ты понимаешь, о чём это говорит?
— О том, что у него маленькая ступня, — ответил Лоренс.
— Или о том, что он был в чужой обуви, — возразил Прайер коллеге.
Тот на минуту задумался, а затем отрицательно покачал головой.
— Ни черта. Если бы он взял обувь на два размера меньше своей, то тут же натёр бы себе ноги. А когда человек натирает ноги и продолжает ходить всё в той же тесной обуви, он начинает хромать. Если бы дело было так, водитель обязательно запомнил бы и упомянул. Но, судя по всему, парень шёл абсолютно нормально. А это значит, что у него маленький размер ноги.
— Чёрта с два, — Прайер усмехнулся. — Смотри, один из двенадцати убитых был босым. Его размер ноги — десять.
— И что? — Лоренс прищурился.
— Кому понадобилось стаскивать с него обувь, и куда она делась? Её забрал человек, похитивший грузовик, понимаешь? Потому что он был босиком. У него просто не было обуви. И он был вынужден воспользоваться более-менее подходящими по размеру башмаками. Точнее, это ему могло показаться, что размер подходящий, на самом деле он мог быть и меньше. Самое главное, что влезла нога. А не хромает этот парень потому, что он — унисол, а унисолы не чувствуют боли.
— Подожди, подожди, — Лоренс усмехнулся. — Что ты хочешь сказать, что унисол угнал грузовик?
— Я ничего не хочу сказать, — губы Прайера искривились, словно ещё раз пытался уяснить для себя, насколько же реальна описанная им ситуация.