— Дайте мне хотя бы десять минут.
— Нет.
— Пять.
— Нет.
— Тогда хотя бы…
— Маркиза, — очень вежливо произнёс канцелярский. — Всё, что вы хотели сделать за эти пять минут, мы начали делать на семи адресах ещё три дня назад. Не унижайте ни нас, ни себя плохой попыткой изобразить, будто партия всё ещё идёт по вашим правилам.
На это она уже не ответила.
Просто встала и протянула руки не как преступница, а как женщина, которой впервые за много лет не оставили ни одной красивой формы поражения.
С Кальдаром вышло жёстче, хотя и внешне спокойнее.
Потому что старые генералы, даже в отставке, мыслят не бумагой и не процентами. Они мыслят линиями передвижения и осуществления решений. Кто поднимет трубку. Кто приедет. Кто не поверит. Где ещё осталось достаточное количество старого уважения, чтобы затормозить чужую машину хотя бы на час, чтобы успеть написать пару писем, и решить вопрос с помощью дарственного метателя.
Именно этот час ему и не дали.
Орвис Кальдар сидел в своём доме над картой и списком фамилий, когда адъютант, белый как известь, доложил, что прибыли «представители Канцелярии и Совета Обороны». Само сочетание уже было настолько дурным, что генерал не сразу поднялся. Просто посмотрел на дверь, как человек, который слышит первый треск льда под ногами и ещё пытается убедить себя, что это случайность.
Вошли трое.
Действующий генерал из Совета Обороны, человек Салина, и молчаливый полковник внутренней безопасности Канцелярии.
Старый генерал окинул их взглядом, заметил отсутствие лишних свидетелей, коротко кивнул и сказал:
— Ну что ж. Значит, дошло и до меня.
— Да, господин генерал, — ответил представитель Совета Обороны. — Дошло.
— По чьему распоряжению интересно?
— Гриф «Золотая Корона».
Орвис постоял ещё секунду, потом подошёл к столу, очень аккуратно снял с пояса кортик, положил рядом с картой и сел обратно.
— Хоть это радует, — произнёс он сухо. — Не какие-нибудь судебные падальщики.
— Вы слишком долго кормили падальщиков, чтобы теперь выбирать их породу, — заметил канцелярский.
Генерал-лейтенант поднял на него тяжёлый взгляд.
— Молодой человек. Я уже в том возрасте, когда мне поздно обижаться на правду.
— Тем лучше.
Кальдар усмехнулся.
— Ладно. Давайте без дури. Что вы хотите в первую очередь? Список старых армейских связей? Снабженцев? Линии контакта с гражданскими перевозчиками? Или будете делать вид, будто вас интересует моя совесть?
— Ваша совесть нас не интересует вовсе, — сказал представитель Совета. — Она поздно нашлась. Нас интересуют структура, имена, касания действующего офицерства и глубина поражения.
Кальдар медленно кивнул.
— Вот это уже разговор взрослых людей.