– Господин, если вам будет ещё что-то нужно от меня, то я свободна до утра.
Я не хотел её. После своей болезни зимой, я заметил, что чёрные нити от того места где на моей груди лежал изменившийся теперь знак восьмерых, продолжали расползаться во все стороны. Вместе с ними холод и отчуждённость расползались и в моей душе. Мыльная вода хорошо скрывала и мои шрамы и мой нож, который я взял с собой в бочку на всякий случай.
– Мария, у меня действительно будет к тебе ещё одна просьба, – сказал я.
Глаза девушки заблестели в предвкушении скорого заработка. Но я остудил её пыл:
– Возьми мою одежду, постирай и приведи её в должный вид. Завтра у меня встреча с вашим Бароном, – снова проговорил я и с удовольствие заметил, целую гамму эмоций промелькнувшую на её симпатичной мордашке: Непонимание, разочарование, обида, покорность сменили друг друга на её лице:
– Как скажите, господин, – сказала она и, сделав ещё один книксен, подхватила мою одежду и вышла из комнаты.
Отмыв себя дочиста, я вылез из уже порядком остывшей воды и, вогнав свой нож между дверью и косяком, расклинил её таким образом, что открыть её стало почти не возможно, не наделав много шума. В эту ночь, я спал без сновидений.
По обыкновению, первые лучи весеннего солнца разбудили меня, ворвавшись через окно в моё временное пристанище. Позволив себе сегодня только лёгкую разминку, я оделся в исподнее, отпер дверь и забрал с порога уже чистую и отпаренную одежду. Быстро собравшись, я спустился на первый этаж и подошёл к стойке, где по-прежнему, как будто и не уходил спать, стоял хозяин заведения. Высыпав на стойку приличного размера кучку медных денег, я сказал:
– Это для Марии.
Сальная улыбочка промелькнула на его лице. Очень быстрым и почти незаметным, даже для меня движением, он смахнул деньги в передний карман своего фартука.
– Всегда к вашим услугам, милейший, – ответил он.
Я же уже шёл к выходу. В утреннем свете всё казалось другим. Замершая вчера с наступлением темноты копка рва вокруг баронского замка, уже возобновилась. Пройдя мимо копающих землю крестьян, я обратил внимание на не слишком хорошее качество их лопат, многие из них были деревянными и уже порядком изношенными. Наконец, добравшись до замка, вделанным в дверь тяжёлым кольцом я постучал. Спустя минуту, за дверью лязгнул тяжёлый засов и передо мной предстал баронский мажордом.
– К барону, сотник королевской гвардии Стэн, – представился я, дипломатично умолчав о слове, «в отставке».
Мажордом баронского замка был стар. Седые волосы до плеч, обрамляли его сухое лицо. Свет его пронзительно голубых глаз, говорил мне, что старик ещё в уме и в здравии.
– Прошу вас обождать в прихожей, сейчас барон завтракает, но я доложу ему о вашем прибытии. – Ответил мне старик.
Пока за мной закрывали дверь, я с уважением оценил её толщину. Петли и засов были смазаны отлично и не выдавали себя противным скрипом. Прихожая, в которой я оказался, была большой и тёмной. Свет расположенных по стенам масляных ламп, частично освещал путь к лестнице на второй этаж дома. Тёмного же цвета красивая, деревянная лестница, раздваиваясь на два пролёта, примерно в первой трети своей длины. Рукава лестницы вели в правую и левую стороны, начиная за собой анфилады комнат второго этажа. Такое же архитектурное решение было и на первом этаже. Двери справа и слева от меня были сейчас закрыты, и я не смог оценить убранство комнат за ними.
– Барон Эдхарт просит вас присоединиться к нему за завтраком, – проговорил несколько минут спустя мажордом, наполовину спустившийся по лестнице, ведущей со второго этажа на первый.
Пока мы шли в трапезную, я вспоминал. Служа во дворце Вернона Мудрого, я несколько раз издалека видел барона Эдхарта. Моложаво выглядевший мужчина около сорока лет, всегда был одет по последней моде. Спрыгивая с коня, он лёгкой походкой шёл в окружении своих слуг, внимательным и умным взглядом осматривая всё вокруг. Он был частым гостем короля, впрочем, как и все прочие дворяне королевства. Это было около десяти лет назад.
Когда я вслед за мажордомом оказался в малой трапезной замка, я понял что время не пощадило Барона.
«Должно быть, сейчас ему около пятидесяти», – подумал я.
Барон Эдхарт обрюзг. Единственное, что напоминало мне его в более молодые годы, были его по-прежнему умные и проницательные глаза. Когда мы вошли, барон оторвал глаза от чтения письма, которое он держал в своих руках. Как будто кивнув сам себе, он проговорил слуге:
– Стивс, оставь нас.
Безмолвно поклонившись, старый слуга, не поворачиваясь к своему господину спиной, попятился к двери и плотно прикрыл её вслед за собой.
Обращаясь уже ко мне, барон снова проговорил:
– Королевский сотник Стэн, если не ошибаюсь? С чем пожаловали? Позавтракаете со мной?
Теперь уже и мне пришлось проявить учтивость и, поклонившись, я произнёс:
– Барон Эдхарт, я благодарю вас за то, что вы смогли принять меня и уделить своё время.
Я должен простить у Вас прощения, я действительно сотник гвардии его Величества, но уже давно в отставке. И да, я с большим удовольствием приму ваше приглашение к трапезе.
Смех барона был неожиданно приятным и уместным:
– Сотник, сотник, неужели ты подумал, что я сразу не пойму что ты в отставке. Я помню, мы виделись с тобой последний раз девять лет назад при Дворе. Ты уже тогда был сотником, а я уже тогда знал, что ты подумываешь об отставке. Но я должен тебе.