– Я осколок сознания некогда великого чародея, жившего много сотен веков назад, в далеком от тебя мире Великого Древа. Его сущность была расколота в те времена, когда ваш мир существовал только в мыслях вашего Творца.
Пламя остановило свой рассказ, видя, что я не поспеваю за ним, споткнувшись на первом же предложении:
– Ты можешь задавать вопросы, если что-то покажется тебе непонятно!
– Весьма учтиво, с твоей стороны, но дело все в том, что мне непонятно абсолютно все!
– Хм. Попробую немного попроще. Нет, давай я лучше покажу тебе:
Мое сознание заполонили картинки чужого мира. Сначала великая битва, некоторые фрагменты которой я уже видел во сне. Следом пошел калейдоскоп картин финального сражения на склонах, какой-то горы. Судя по обилию пепла и следов лавы – это был тот же самый вулкан, только на этот раз он не разбрасывал вокруг себя горящие куски лавы. После показа фееричного окончания этой битвы, в которой, не смотря на мощное сопротивление, высокие эльфы все же смогли одержать верх над исполинской фигурой Чародея в черном плаще, Пламень снова перешел на мыслеречь:
– Когда чародей, воюющий за свою страну пал, боги того мира поймали духовную сущность властителя этой страны и пленили ее, заточив в некую далекую темницу. Все осколки его сознания, которые он, в период своего могущества, поместил в некие предметы, они не стали искать и собирать. Эти предметы вместе с нами, такими же осколками его сознания, как и я, были в итоге утеряны в веках или украдены воинами победителями в той войне.
– Где и как он поместил свои осколки сознания в предметы? – Задал я вопрос, который мучил меня с самого начала этого странного рассказа.
– Я не знаю всего, но лично я был в его фамильном перстне, которое он носил на пальце, другим осколком владел его полководец, еще один осколок был в сердце башни, поддерживая и защищая ее целостность. Где были и были ли другие, я не знаю, возможно, нас было всего три. После того как тело моего господина было уничтожено, в последней из великих битв его мира, а сущность спрятана куда-то богами, я потерял с ним связь. И только недавно, я вновь почувствовал присутствие сознания своего господина.
– Зачем ты здесь, зачем поселился в моем разуме? – Этот вопрос сейчас волновал меня больше всего.
– Я здесь, в этом мире, чтобы спасти моего господина, а ты избран, чтобы помочь мне в этом деле!
– Вот уж радость-то какая! – Ухмыльнулся я.
– Ты будешь щедро вознагражден! – Пламень проигнорировал мой сарказм.
– Например?
– Я знаю и умею очень многое. Конечно мои знания лишь песчинка, в том море знаний и информации, которым обладал мой господин, но тебе точно хватит!
– Мне показалось или ты насмехаешься надо мной? – Я начинал злиться от покровительственного тона, на который вдруг перешел мой гость.
– Прости, я слишком увлекся. – Пламень снизило уровень пиетета и продолжил более смеренным тоном:
– Тебе нужно найти в этом мире проекцию той Черной башни, что ты видел во сне. Там мы поймем, что нам нужно делать дальше. Путь будет не близкий и совсем не легкий, но я помогу тебе всем, чем смогу! Ты должен доставить меня туда!
– Во-первых, я никому ничего не должен! Во-вторых, я не подписывался на реинкарнации великих чародеев прошлого, еще не известно, что он тут натворит, если каким-то чудом оживет. И в-третьих, я понятия не имею, куда и главное – зачем мне нужно куда-то там идти! – Я злорадно наблюдал, как съёживается Пламень от моих слов.
Насладившись этим зрелищем, я продолжил:
– Подвожу итоги: Награда – весьма сомнительна, а мороки – не оберешься, ко всему прочему – информации об этой твоей Черной башне – ноль.
Пламень окончательно притушил свое сияние и видимо призадумался. Я тем временем занялся уборкой и наведением порядка, в моем растрепанном после всех этих сражений разуме. Окончив структурирование своего сознания и установку положенных защит и барьеров, я заглянул к моему гостю и увидел того в том же удрученном состоянии. Пожав мысленно плечами, я покинул его закуток и поспешил наружу.
Когда я вышел из медитации, была уже глубокая ночь и я, залпом осушив остывший уже отвар, завалился спать. Не знаю, отвар ли помог мне или же медитация, но проснувшись утром, я впервые за все последние суматошные дни, почувствовал себя полностью отдохнувшим.
Прибравшись в доме и птичнике, я сварил и съел пяток гусиных яиц с хлебом и отправился к соседу за парным молоком. Неторопливо шагая по деревне, я вдруг заметил, что в деревне что-то неладно. Молодые ребята бегали между домов, стучали в двери каждого из них и что-то кричали внутрь, когда им отворяли дверь. Я поймал за рукав проносившегося мимо меня паренька и спросил:
– Что, во имя Восьмерых, тут происходит?
– Болотники! Болотники идут! – Крикнул мне прямо в ухо парень и рванул дальше, прокричав остаток фразы уже на бегу: Я послан старостой, чтобы оповестить ополченцев. Он приказал всем срочно явиться на площадь!
Я развернулся и быстрым шагом направился к центру деревни, где стоял дом нашего старосты. С окрестных домов выходили наши мужики, уже вооруженные луками, пиками и мечами. К дому старосты мы в итоге подошли небольшой толпой. У его крыльца, к тому времени, уже топталось еще десятка полтора вооруженных людей.
Староста стоял на крыльце и командовал, указывая пальцем на тех, кому отдавал приказ:
– Вы идете к воротам и крепите створки жердями!
– Вы поднимаетесь на Северную башню частокола и стреляете по готовности!