– Сегодня утром.
– Почему?
– Сменили по ротации другую группу.
– Где та группа?
– На пикапах уехали.
– Куда?
– Я не знаю, это не знакомая нам группа. Какие-то спецы.
– Ладно, встань на колени, руки за голову и жди. Сейчас пойдём.
Мясоед поднял украинские автоматы и зашвырнул их в кусты. Подойдя к Симону, он передал ему рацию и сказал:
– Метров двести на север. Там тебя наши встретят. Я предупредил. А я пойду это чучело отведу, – Мясоед кивнул головой в сторону пленного, стоящего на коленях с руками за головой.
Украинца трясло, то ли от утреннего озноба, то ли от страха и ожидания ежесекундного выстрела в затылок.
– Давай, братик, фарта вам армейского. Возвращайся за своими и двигайте самостоятельно. Бог даст, свидимся, – Мясоед хлопнул Александра по плечу и пошёл обратно.
Проходя мимо хохла, он отвесил ему подзатыльник и приказал следовать за ним. Не оборачиваясь и не обращая внимания на то, что за спиной у него идёт враг, Мясоед удалялся в обратном направлении. Пленный хохол спешил за ним на полусогнутых ногах, со съехавшей набок каской. Его так никто и не досмотрел. В его разгрузке были гранаты, которые никто не изъял и которые он мог применить в любую секунду. Но почему-то это совершенно никого не волновало.
Александр вернулся за своими, жестом поднял их и показал направление движения. Бойцы двинулись дальше.
Лес заметно вытянулся и стал реже. Справа хорошо просматривалась насыпь железной дороги, а слева дальняя посадка за сельскохозяйственным полем, где уже хозяйничали укропы. Кругом валялись тела погибших, свежие и, по всей видимости, уже прошлогодние, чёрные и высушенные. По сгнившей форме даже невозможно было определить, чьи они были: наши или украинские. Рядом с ними были разбросаны размокшие и полусгнившие марлевые повязки из индивидуальных аптечек, пустые шприц-тюбики от обезбола и огрызки рассыпавшихся на солнце резиновых жгутов. Всё это говорило об их долгой и мучительной смерти, что погибли они не сразу и какое-то время, ожидая эвакуации, боролись за свои жизни. Но помощь к ним так и не пришла, и они отправились в мир иной то ли от голода, то ли от холода, то ли от полученных ранений.
– Блин, вы чего как на параде? Ну-ка, сели все живо! – услышал Александр голос из кустов. Бойцы быстро выполнили команду и замерли.
– Старший ко мне, остальные – принять изготовку к бою. Осторожно, работают снайперы, – скомандовал тот же голос.
Александр отделился от основной группы и перебежками приблизился к кустам.
– Давай ныряй, – дал подсказку к действию голос. Высунувшаяся из плотного кустарника рука схватила Александра за разгрузку и дёрнула. Симон кубарем влетел в укрытие.
– Ни хрена себе, парни, вы на расслабоне тут гуляете. Вы кто такие?
– Парни Варяга, – приводя себя в порядок, ответил Александр.
Молодой улыбчивый парень с интересом разглядывал Симона. На вид ему было лет тридцать.
– Да я смотрю, что вам, парням Варяга, жить совсем не хочется. Это вы на смену Сумраку пришли?
– Так точно. Мы.
– Понятно, это хорошо, а то я уж думал, что на смену та группа шла, которую утром на железке покрошили на винегрет.
– Это тоже наши были. Мы тремя отделениями заход делали. Здесь второе отделение заходило.
– Ясно. Второго отделения больше нет у вас.
– Вот же… – Александра неприятным грузом накрыла эта новость. Ещё вчера он шутил с парнями, а их уже нет.
– Сколько с тобой? – не обращая внимания на эмоции собеседника, продолжил молодой.
– Десять, то есть уже девять. Один – двухсотый.