– Да не нужна мне замена.
– Неполным взводом идти хочешь?
– Так, а какая разница? Эти всё равно балласт. Они не дойдут и не выйдут. Они уже и так как двухсотые. Только двухсотых ещё вытаскивать надо, другими бойцами рисковать. Так что пусть лучше тут, по хозяйству ходят.
– Я сам разберусь, где кому ходить в моём отряде. Если они не тянут, я их тогда обратно в зону отправлю.
– Их не возьмут обратно. Их документы уже все переданы сюда.
– Тогда иди и пристрели их, если они балласт. Мне дармоеды тут не нужны. Всё, разговор закончен. Или они идут с тобой и геройски гибнут, или обнуляй их тут и списывай к чертям собачьим!
Ошеломлённый Симон вышел от командира и направился к себе. Он позвал командиров отделений и стал с ними советоваться. Белаз вызвался самостоятельно с ними поработать, объяснить им что к чему и сделать из них группу такелажников, тех, кто потом будет отвечать за доставку еды, воды и заряженных батареек для раций.
– Худо-бедно они всё равно уже знают, как перебегать железку. Пусть по двое и таскают нам шмурдяк по-тихому. Всё равно под это дело кого-то назначать придётся, ну а под огонь попадут, ну, всё гибель почётней, чем как барана возле сортира, – высказывал свои доводы Белаз.
– Согласен, поговори. Без броника, оружия и боекомплекта им проще будет. Пусть сделают себе деревянные щиты на спину, от кассет. Думаю, что справятся.
Через несколько дней Симон начал разводить свои отделения на уже знакомые ему позиции. Под руководством Саида, Тореза и Белаза подготовленные парни без особых трудностей преодолели железную дорогу и вошли в рукоятку «Пистолета». Дальше, в глубь рукоятки, они продвигаться не спешили. В их задачу входило остановить очередной украинский штурм. Положение второго взвода первой роты, которым командовал Шатун, было неясным. По радиосообщениям было ясно, что кто-то отодвинулся на «Линейку», преодолев короткий открытый участок местности, кто-то ещё оставался в рукоятке и оказывал сопротивление, кто-то погиб, кого-то взяли в плен. Сообщения по рации были настолько противоречивыми, что никто не знал, как им поступить: выдвинуться в лес, наткнуться на своих и устроить дружественный огонь. Дружественный – это когда на адреналине бойцы начинают палить по своим и не соображают, что делают.
Находясь с первым отделением, Симон наблюдал за ситуацией и ждал разъяснений. Стрельбы давно уже не было слышно, в лесу была полная тишина и никакого движения.
Вдруг Белаз позвал:
– Симон, наблюдаю движение на два часа от своего направления. Группа пять-шесть человек.
– Наши? – спросил Александр.
– Непонятно. Нет, не наши. Стоп. Наши. Ничего не пойму из-за деревьев: то белые повязки, то жёлтая каска. Все вместе идут. Просто идут, не штурмуют.
– Наблюдай, я сейчас подойду.
Александр позвал Саида и сказал:
– Непонятка какая-то. Возможно, засада. Внимательно следи за левым флангом, ни на что не отвлекайся. Если что, то не дай им зайти к нам с тыла. Я пойду разберусь, что там у Белаза.
– Принял, командир. Не пропустим.
Александр кивнул и направился в восточном направлении. Когда он пробрался, группа из пяти человек была уже на позиции Белаза. Четверо были избиты, без оружия и экипировки.
Только белые повязки на рукавах. Пятый был полностью вооружен и экипирован, но со знаками украинского различия.
– Что тут произошло? – спросил Симон у Белаза, глядя на бойца ВСУ. – Почему у него автомат ещё не забрали?
– Так он наш, – спокойно ответил Белаз.
– В смысле наш? Это укроп.
– Да какой это укроп? Это боец второго взвода. Я его знаю.
– А эти из какого? – Симон указал на побитых бойцов.
– Тоже со второго. Они все из взвода Шатуна.
Симон обратился ко всем:
– Кто у вас командир роты?
– Клён, – без промедления ответили все.