Они снова сели перед камином, но на этот раз ближе друг к другу. Дневник Инес лежал между ними, как священный текст.
— Давай по порядку, — предложила Лара, её мозг реставратора уже начал анализировать и систематизировать. — «Слово, что вело по звёздам».
— Вашку был капитаном, навигатором, — задумчиво произнёс Тьягу. — Он вёл свой корабль по звёздам. Самый очевидный навигационный инструмент того времени, который был не просто прибором, а произведением искусства, ценностью… это астролябия. У многих капитанов были свои, личные, фамильные астролябии. Это был символ их мастерства. «Слово», возможно, означает не речь, а знание, расчёт. Знание, которое ведёт по звёздам.
— Астролябия, — повторила Лара. Это звучало логично. — Хорошо. Второе. «Мелодия, рождённая в сердце горы».
— С этим сложнее, — нахмурился Тьягу. — Синтра — это и есть «сердце горы». Здесь всё построено из камня, добытого в местных каменоломнях. Это может быть что угодно. Музыкальная шкатулка из камня? Или… — он посмотрел на ряды книг, — …или нечто написанное? Мелодия, созданная кем-то, кто жил уединённо, в «сердце горы»? Например, в одном из монастырей, которые буквально встроены в скалы. Это может быть не предмет, а манускрипт. Ноты.
— Рукопись с мелодией, — подхватила Лара. — Инес ведь заказывала пергамент и чернила не только для себя. Может, она заказала копию какой-то важной для них с Вашку песни?
Они переглянулись. Гипотеза была шаткой, но она была.
— И последнее, — продолжила Лара, её голос стал тише. — «Слеза, что стала светом».
Тьягу надолго замолчал. Он снова перечитал первые страницы дневника, где Инес писала о возвращении Вашку.
— Сапфир, — наконец сказал он. — «Кусочек неба», который он обещал ей привезти. Слеза — это может быть форма огранки. «Капля» или «слеза» — очень распространённая форма для драгоценных камней. А «ставшая светом»… любой драгоценный камень преломляет свет. Сапфир, особенно крупный и чистый, сияет изнутри. Это должен быть тот самый сапфир, который он так и не подарил Инес.
Итак, у них был список. Астролябия, музыкальный манускрипт и крупный сапфир.
— Но где всё это искать? — вздохнула Лара. — Это могло быть продано, утеряно, украдено за двести лет.
— Не думаю, — возразил Тьягу. — Инес пишет, что это «ключи». Значит, она понимала их ценность. И если она спрятала дневник и камень, то она должна была спрятать и их. Или, по крайней-ней мере, оставить записи о том, где они находятся.
Он взял дневник и начал медленно перелистывать его с самого начала, внимательно вглядываясь не только в текст, но и в поля, в пустоты между строк.
— Что ты ищешь?
— Аномалии, — ответил он. — Шифр. Тайные знаки. Всё, что выбивается из общего повествования.
Прошло больше часа. Они сидели в полной тишине, нарушаемой лишь треском поленьев в камине и шелестом переворачиваемых страниц. Лара просто наблюдала за ним, за его сосредоточенным лицом, за тем, как падает свет на его тёмные волосы. Она была готова сидеть так вечно.
— Есть, — вдруг сказал он. Его голос был напряжённым от волнения. — Смотри.
Он показал ей страницу. Это была одна из первых записей, полная счастья и любви. Но на полях, рядом с описанием того, как Вашку учил её определять Полярную звезду, был крошечный, едва заметный рисунок, сделанный бледными чернилами. Маленькое созвездие, которого Лара не знала. А под ним — несколько цифр, похожих на инвентарный номер.
— Это не настоящее созвездие, — сказал Тьягу. — Это схема. И номер… Похоже на архивный номер из каталога нашей библиотеки.
Они вскочили и бросились к столу, на котором всё ещё лежали разворошённые документы. Тьягу начал лихорадочно перебирать старые инвентарные описи. И нашёл. Под этим номером, в списке «Навигационные приборы и карты», значилось: «Астролябия морская. Мастер — Руй Фалейру. Бронза, серебро. 1654 год. Хранится…» Дальше стояло слово, которое Лара не смогла разобрать.
— Subterrneo, — прочитал Тьягу, и его лицо стало серьёзным. — В подземелье.
Глава 26. Шёпот подземелья
Слово «subterrneo» повисло в воздухе кабинета, гулкое и зловещее. Подземелье. Под этим домом, полным призрачных эхом и тенями, существовал ещё один, нижний уровень тьмы. Лара почувствовала, как по спине пробежал холодок, но это был уже не страх, а предвкушение. Охота началась.
— Где вход? — спросила она, её голос звучал по-деловому, контрастируя с мистикой момента.
— Я не знаю, — признался Тьягу. — Я знал, что под домом есть старые винные погреба, но отец никогда не показывал мне их. Он… он боялся этого места. Говорил, что там слишком сильное эхо.
Это было ещё одним подтверждением того, что они на верном пути. Если предыдущие хранители избегали подземелий, значит, именно там крылось что-то важное.
— Но должен же быть план дома, — не сдавалась Лара. — Архитектурный план, где указаны все помещения.
— Это не один дом, — покачал головой Тьягу. — Это конгломерат, который строился и перестраивался на протяжении пяти веков. Самые старые части относятся к эпохе мавров. Никакого единого плана не существует.
Они оказались в тупике. Но Лара не собиралась сдаваться.