На крыльце под барельефом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Асмик, да, она будет в той школе, точно будет, не в этом году, но будет – это я вам точно говорю! Она станет великой скрипачкой! Но радость моя тут, сегодня, в другом: мне дали пятые классы! Я и дальше продолжу их учить! Я теперь работаю в средней школе! Это такое доверие, такое доверие!

Ираида немного искоса, как будто с опаской, стрельнула жирно подведенными глазами на отодвигающуюся к оконному проему Нину. Она поняла своим тонким, почти животным чутьем, что центр тяжести нынче сместился. Долгие годы борьбы за свое место под солнцем средней полосы позволили ей ловить его редкие лучи, подмечать по полусформировавшимся признакам новорожденные коллегиальные диспозиции и расстановку сил. Она преуспела в угадывании малейших изменений барометра школьной погоды и чтении своего будущего в переменах ветра личных отношений. Обращаться, как она поняла, даже зазывая на чай, теперь нужно, в первую очередь, к Ирине Евгеньевне.

Оно и понятно – Ирина нынче завуч, а то, что у них в прошлом году сложились дружеские, даже, можно сказать, семейственно-дружеские отношения, только еще аккуратнее обязывает ее соблюдать некую дистанцию в стенах школы. Странно, конечно, что Ирина ей не сообщила о новом назначении, держала в секрете… Это немного кольнуло всегда раскрытое обществу хлебосольное сердце Ираиды Ашотовны, но она давно уже привыкла обходиться без иллюзий в этом жестоком московском мире.

Последнее время к Ирине Евгеньевне Ираида не питала особых теплых и обнадеживающих чувств. Недавно она узнала, что словесница еще и изменила свое отчество в угоду столичной моде на более изысканные, нежели Ефграфовна, нет, не так, Евстафьевна («да, сложновато… Правильно сделала, что изменила… Хотя… Как ее отец к этому отнесся? Да ладно, ее дело. Не буду об этом думать»). Идиоткой она себя точно не считала. Отношения были нужные, правильные, взаимовыгодные. Она привыкла ценить даже малейшее дружелюбие и сама была готова на все, если это не шло вразрез с интересами семьи.

Ирина была еще та штучка, это Ираида заметила почти с самого начала. Сейчас коллега стала как будто повыше ростом и поуверенней… А еще, помимо всего, помимо изменившейся диспозиции, ей не хотелось обижать невниманием и безмолвно сбоку стоящую Нину. У Нины Абрамовны по-прежнему будет учиться ее Сережа…

Ираида замерла между двумя женщинами, застряла на полпути, как тот несчастный пешеход, который потерялся в лесу между пунктами А и Б. Между Ириной и Ниной струился непонятный ток темной энергии.

«Что-то в школе неладно, я ведь знала, знала, оно так могло случиться, все под богом ходим… Но чтобы вот так все рухнуло в одночасье? – подумала она, продолжая болтать о том, какую программу она готовит для пятиклассников. – Неужели все они – Лидия Николаевна, Лилиана, Рита – ушли после той прошлогодней истории? Ида Иосифовна тоже, да, но тут все сложнее… Неприятная была «стори», «sad story» (Прим: печальная история – англ.)…

Ладно, допустим, проблемы и случаи, но как можно уйти из такой школы? Безумные женщины, безумный мир!»

Впрочем, она прекрасно отдавала себе отчет, что пятых классов ей не видать, как Биг-Бена, если бы эти «странные» Лилиана с Ритой не освободили ей место…

Ираида посмотрела на Нинино напряженное лицо, на то, как она отводила взгляд, отступала. И это та самая Нина, которая всегда шутила, смеялась, была школьным адреналином, кладезем анекдотов и розыгрышей! Ираиде стало ее искренне жаль. Ровно минуту ей было за нее очень обидно.

Впрочем, не для того она строила по кирпичикам терпения и унижения свое здание успеха, чтобы позволить сочувствию все перечеркнуть. Нина ведь даже в гости к ней небось брезговала лишний раз зайти… Ну так стоит ли сожалеть? Все живы-здоровы – и слава богу!

Ираида Ашотовна снова опустилась на одну ступеньку, резко вильнув правым бедром, от чего широкая юбка в сходящихся к центру под углом полосках заходила волнами. «Так вот почему она подскакивала! – поняла Нина, по-прежнему в какой-то застывшей тупой немоте не отводя глаз от коллеги. – Юбкой модной обзавелась, „спираль“… Прямо картинка из прибалтийского журнала! Сделай сам…»

Нине стало вдруг смешно, она еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Она сжимала зубы изо всех сил. У нее было ощущение, что еще чуть-чуть – и хлынет истерика, выплеснется на стоящих напротив коллег, как рвота. Позволить себе этого Нина не могла: осталась в школе, так веди себя пристойно, играй свою роль до конца. Ей ли не знать! «Тряпка», – уже в который раз за сегодня сказала она себе.

Она чувствовала себя прескверно. Ей хотелось исчезнуть, слиться со стеной или пройти сквозь нее в какой-нибудь нездешний астрал. Отступать уже было некуда – ее рука коснулась холодного рифленого стекла.

«Меня же Алка ждет!» – мысленно вскрикнула Нина. Наваждение чужестранности в родной школе рассеялось. Перед собой она увидела двух теток – большую, в полосочку новой пышной юбки и маленькую, кислую, напыщенную в своей только что свалившейся на нее провинциальной радости. К первой вопросов не было. Ко второй вопросов было столько, что лучше и не начинать.

– Ираида Ашотовна, какая юбка шикарная! – наконец ей удалось выдавить из себя то, что так долго и настойчиво пыталась заполучить англичанка. – И бусы! Прямо стиль кантри, как полагается!

Ирина закивала головой:

– Да! Да! Какая красивая, полосатенькая! И так она как бы кругами, как она развевается! Такими, этими идет волнами! Волнами идет! Где шили, Ираидочка?

Ираида расплылась в широкой довольной улыбке:

– Девочки! Я не шила, что вы, разве у меня есть время? Она прямо оттуда… А вот я познакомилась с такими людьми, умельцами, так они еще не такую сошьют. Вы, если хотите, можете тоже заказать, я вам дам телефончик…

Ире вспомнилась история с джинсами, которые тоже были, судя по всему, «прямо оттуда». По ее лицу промелькнула тень, когда она в доли секунды решила пока промолчать, приберечь на будущее откровения пьяного Леши. «Пригодится, – решила она, – пусть сейчас пока порадуется и юбке своей дурацкой, и булочкам… А за мной не станется…»

Пользуясь возникшим минутным замешательством, Нине удалось зайти Ираиде за спину. Она медленно продвигалась к следующим ступенькам, чтобы сбежать, соблюдая при этом некую вежливую формальность. Ираида продолжала с воодушевлением рассказывать о новых знакомствах, которыми обязательно поделится с «девочками». Она перечисляла, какие модные стильные вещички ей удалось достать, и что, конечно же, если к ней прийти в гости, то она все покажет, все обновки продемонстрирует и вкусно накормит, и вообще… То, что жизнь прекрасна, не вызывает ни малейшего сомнения…

– Ниночка Абрамовна, куда же вы? А булочки? А чай? – донеслось сверху вместе с шелестом новой юбки и постукиванием Ирининых каблуков.

– Спасибо, Ираида Ашотовна, мне пора идти, меня ждут… Алла ждет в классе, – Нине уже удалось сбежать по лестнице на третий этаж и свернуть в коридор.

В кабинете Алла сидела на окне с тряпкой в руках и дразнила кошку, которая взобралась на высокое дерево. «Ты совсем обалдела? А ну слезай!» Алла спрыгнула с подоконника. «Пойдем уже? Я вымыла парты, доску… Может, все? Хватит на сегодня? Можно сказать, несубботний субботник удался! Пошли лучше в „Колобок“!»

Нине захотелось обнять дочь, прижать к себе, родную, теплую, единственную. В глазах у нее начинало что-то щипать. Она быстро смахнула это тыльной стороной ладони и посмотрела в окно. Кошка явно ждала Аллу, умастившись на тонкой ветке, которая качалась и, казалось, того и гляди сломается под пушистым весом.

«Смотри, она еле держится там, но упорно сидит… Не слезает! Это ты ей, наверное, понравилась!» – Нина обняла Аллу, прижала к себе. Алла удивилась и подняла глаза на мать. У них были не приняты особенные нежности, но то, что произошло за минувший год, немного подболотило суховатую строгость женского тандема. Глаза матери были какими-то мягкими, текучими, непривычно полными чувств…

«Мам, ты как? Нормально? Я с тобой! Я рядом, мы вместе!» – хотела сказать подросшая дочь. Вместо этого она дернула мать за руку и воскликнула нарочито громко и глуповато-весело: «Кошка просто слезть не может! Она боится! Давай я пойду, заберусь на дерево и сниму ее оттуда!»

– Эй, вы еще тут? – в дверь всунулась голова Ольги. Она вошла, по-деловому оглядела кабинет, задержалась взглядом на Нине. Оценила моральную диспозицию, расстроилась, но виду не подала и решила действовать. – Так, Алуся, давай собирай свои книжки. Нинуля, где твоя сумка? Бери шинель, пошли домой! И не упирайся, делать здесь больше решительно нечего, а зато отдыхать самая пора. Впереди учебный год со всеми вытекающими из этого последствиями для здоровья… Пошли, пошли, где ключ? Запирай дверь. Алла, ты в куртке пришла? Прямо не выпихнешь вас отсюда… Поехали ко мне, я вчера такой колбаски прикупила! И овощи с дачи. Салатик сделаем, картошечку пожарим с лучком. Алик, ты как к картошечке относишься? Знаю, знаю, положительно…

Алла шла позади и загребала ногами мелкие камешки на газоне вместе с первыми опавшими листьями. Было невозможно печально, до самой сердцевины души, прозрачно-грустно. Радость от начала учебного года, которую она уже несколько дней трепетно лелеяла, рассматривая стопку новых учебников и тетрадок, куда-то ушла, как пролившаяся вода впиталась в ковер или протекла куда-то вниз, неизвестно куда, в общем. Женщины шли впереди и говорили об Иде Иосифовне, о том, что надо бы ее навестить, что Первое сентября, возможно, станет для нее особенно тяжелым днем. Алле было очень жаль и маму, и Иду Иосифовну, и себя почему-то немножко. «Школа осиротела, только стены те же, – сказала странную фразу мамина подруга. – А сколько новых людей, ты заметила? Укомплектовывают под завязку…»