Кинжал скользнул из ножен. Руки сами приняли хват, в голове по привычке включилась мантра. Шу. Шу. Шу. Лезвие отозвалось слабым мерцанием. Формировать воздушный клинок получалось всё лучше.
Я двинулся через зал, огибая обугленные остатки мебели. Старался не шуметь, осторожно ступая и молясь, чтобы половицы не скрипели.
Наконец я увидел смутную тень впереди.
Оценил свою позицию. Если будет нужно, я смогу напасть и сбить с ног. Кинжал я держал в руке, но не убивать же каждого воришку, ведь верно?
Нападать я не стану. Дам шанс. Тем более, что, судя по силуэту, незваный гость совсем не крупный. Ребёнок или подросток.
— Кто здесь? — громко спросил я, остановившись в трёх шагах от двери.
Шорох затих.
— Выходи на свет, — приказным тоном рыкнул я. — Медленно. Руки на виду держи.
Из полумрака, в полосу света от узкого окна шагнул веснушчатый парень. Я его помнил — тот самый, из леса. Дружок Леонида, который бросился бежать, увидев искры на моём ноже.
Сейчас он смотрел на кинжал в моей руке с неподдельным страхом. Это ведь настоящий боевой клинок, не самоделка Леонида.
Это кинжал, которым я сегодня убил человека. Мысль не добавила мне радости, но прибавила уверенности.
Я чуть шевельнул лезвием. По кромке пробежал отблеск воздушной оболочки.
— Воровать сюда пришёл? — грозно спросил я.
Парень побледнел.
— Я ничего не брал! — выпалил он, задирая руки повыше. — Меня дед Антоний послал! За вещами для Марии!
Панда проснулась от голосов, высунула мордочку из-за ворота рубахи и с любопытством уставилась на незнакомца. Парень вздрогнул, переводя взгляд с кинжала на зверька и обратно.
— Для Марии, — повторил он, и его голос дал петуха.
Я выдержал паузу.
— Куда без разрешения лезешь? — спросил я, не убирая кинжал. — Видишь, хозяев нет. Подожди у ворот, как нормальный человек.
— Так нет же хозяев… Виктор на охоте, Мария у Антония, Лёня вообще пропал. Я думал, никого…
— Я тут на хозяйстве, — отрезал я. — Отлучался просто. А теперь вернулся. В следующий раз спрашивай разрешения. Понял?
— Да-да, понял, — часто закивал он.
Я убрал кинжал и сбавил тон:
— Тебя как зовут?
— Симеон.
— Сёма, значит.
Имя резануло. В прошлой жизни у меня был знакомый Сёма. Последний раз я видел его в зеркале заднего вида — в ту секунду, когда его «Мерседес» бортанул мой «Порше» в отбойник моста. Я моргнул, отгоняя воспоминание. Та жизнь кончилась. Нечего ворошить.
— Ладно, Сёма. Пойдём, посмотрим, что Марии собрать.
Вместе мы отодвинули доски, которыми я завалил дверь уцелевшей комнаты, и вошли внутрь.
Сквозь окно под потолком в комнату проникал тусклый свет с улицы. Фонарь бы зажечь, но его еще нужно найти.