Ожила система:
Проклятие снято.
Отравление нейтрализовано.
Общее состояние восстановлено.
Травничество: +0,1
Укрепление тела: +0,1
Я с облегчением выдохнул. Красное предупреждение и таймер, что маячили на периферии зрения последние полчаса, наконец погасли.
— Льющаяся вода от проклятий спасает не хуже трав, — сказал Альберт, опуская ведро. — Запомни. Не всегда под рукой будет душница или стопорилка. А колодец найдётся в любой деревне. А ещё для профилактики над огнём можно руки подержать, чтобы спалило всё, что вода не смыла. Это тебе наука на будущее.
— Спасибо! — искренне поблагодарил я.
— Теперь и ты мне полей, — вручил он мне ведро.
Я не стал отказывать в ответной услуге.
Старик принялся тереть руками друг о друга под струёй и вдруг икоса посмотрел на меня. Взгляд был цепкий, изучающий.
— А зверёк-то тебе зачем? — спросил он, будто между прочим.
Вопрос прозвучал мягко, почти лениво. Но я не обманывался.
Он встряхнул руками, вытер их о штаны и выжидательно поглядел на меня.
Можно было соврать. Сказать, что хочу питомца для компании, или для охраны, или просто потому, что милый. Но я уже устал от вранья, и у меня просто не было сил выдумывать что-то.
— Панда поможет мне восстановить таверну, — сказал я прямо.
Альберт поднял бровь.
— Кошачий медведь? Таверну? — Он хмыкнул. — Зверёк, который умеет только жрать и спать? Даже бревно не обгрызёт.
— Я знаю, что говорю.
— Парень, у тебя ни стен, ни крыши, ни денег. Мария ранена, Виктор уехал, его сопляка утащили. Ты стоишь передо мной в обгоревшей рубахе, провонявшей кровью, и рассказываешь, что бесполезная зверюшка поможет тебе отстроить сгоревший трактир. Что-то здесь не чисто.
И Альберт ведь не издевался, он перечислял факты. И факты эти были паршивые.
Но я не отвёл взгляд.
— Я знаю, что говорю, — повторил я. — Вы продадите мне кошачьего медведя?
Альберт несколько секунд сверлил меня глазами. Потом качнул головой и пошёл к ряду клеток.
Я ощутил облегчение. Споры со стариком забрали последние силы. Я двинулся следом, чувствуя, как сердце ускоряется в предвкушении.
Вот она, награда за три дня ада. За навоз и побои, за пожар и убийства, за засов, который Леонид задвинул у меня перед носом. Хоть что-то хорошее в этом проклятом мире. Настоящая награда, которую я заработал, а не снятые с трупов вещи.
— Какого ты там хотел? — спросил Альберт, не оборачиваясь. — Камнегрыза?
— Кошачьего медведя, — нетерпеливо напомнил я. — Маленький, рыже-коричневый, с полосой вдоль спины и полосатым хвостом.
Альберт прошёл вдоль клеток, постукивая пальцем по подбородку. Остановился. Нахмурился. Заглянул в одну клетку, потом в другую.