Всего три слова, но мне от них стало так больно и плохо, причем на физическом уровне, что я уже направила на них палец, чтобы уничтожить мини-книгу полностью, и еле смогла себя сдержать, чтобы не сделать этого.
Какое-то время я стояла и дышала, словно пробежала стометровку, пытаясь прийти в себя. Сердце буквально готово было вырваться из груди. Затем аккуратно ногой закрыла книжку, и подняв её пальцами с пола, убрала в потайной карман, что находился в складках моего платья.
А затем вернулась в тронный зал. Села в своё трон, и прикрыв глаза, представила Маринку.
Она сидела за столом в своей квартире, пила алкоголь и курила с таким взглядом, будто жизнь закончилась. У меня аж сердце ёкнуло. Не наделала бы она глупостей… Моя подруга всегда была слишком эмоциональной. Это перед другими она показывала сильную и уверенную в себе, но я-то знала её с детства. И она была очень ранимым человеком.
Я мысленно написала для неё послание, создав временный конверт изо льда, и туда положила медальон, а затем кинула ей его прямо на стол.
Подруга конечно же вскрикнула от удивления, но конверт растаял, мгновенно показывая лист с посланием и сам медальон.
Марина, слава всем богам, не стала артачиться и сразу надела на себя медальон, после прочтения моего послания, а я, выдохнув, пожелала перенести свою проекцию к ней домой.
— Ты умерла? — прошептала она, так как я была полупрозрачной.
— Нет, — покачала я головой, улыбнувшись, — я жива. Я тут узнала безумную новость. Я — Снежная Королева.
— Ты мне снишься, да? — Марина, как-то вся поникла.
— Нет, — вновь покачала я головой. — Этот медальон, что ты надела, храни его. Носи постоянно на себе. Я постараюсь к тебе выбраться, когда закончу тут с делами. И всё расскажу. Ты не переживай, у меня всё хорошо. Клянусь.
Марина, какое-то время рассматривала медальон теребя его в руках, а затем перевела на меня усталый взгляд, и кивнула.
— Иди спать, ты так вымоталась. Всё будет хорошо, клянусь. Не ищи больше меня. И прекращай пить и курить, — добавила я, поморщившись, так как знала, что Маринка вообще-то давно бросила эти пагубные привычки, с моей подачи, но тут, видимо слишком сильно расстроилась и опять взялась за старое.
Она заторможенно кивнула, и затушив сигарету, убрала бутылку в холодильник, а стакан поставила в раковину, и поплелась спать.
Я проследила, чтобы она улеглась, и закрыв глаза, крепко уснула с уже более расслабленным лицом. А затем я вернулась обратно в своё тело.
Какое-то время посидела, нашарив книжку рукой, но открыть вновь не смогла, решив, что сделаю это чуть позже. И отправилась к себе.
В моих покоях было тихо и прохладно — именно так, как я любила. Я скинула одежду прямо на пол, туда же положила свои регалии, и шагнула в ледяную воду, которая тут же приняла меня в свои объятия, смывая напряжение с мышц и усталость с души.
Погоняла руками льдинки, придавая им различные формы корабликов и яхт, вспоминая, как умела апеллировать потоками магии, а затем, закрыв глаза, я позволила себе просто побыть наедине с собой. Сегодня случилось столько всего, что голова шла кругом. Корунг. Его стая. Один. Кай. Артефакт памяти. Встречи с главами родов. Книжка-воспоминание.
Я вспомнила, как смотрел на меня волк. Как ставил метку. Как сказал про смерть — легко, без страданий. Что за жизнь у него была, если он так спокойно говорит о таких вещах?
А еще я вспомнила взгляд Одина. Что-то в нем было не так. Слишком спокойно он воспринял новость о том, что его знак был на убийцах. Слишком быстро согласился помочь.
«Я найду их души в Вальхалле и узнаю зачем они это сделали», — сказал он.
Удобно. Мертвые не говорят. Особенно если их никто не собирается слушать.
Я открыла глаза и посмотрела на свое отражение в воде. Та же Валерия, но уже не та. Или та, но другая?
— Завтра, — прошептала я. — Завтра я всё вспомню. И тогда решу, что делать с Каем. С Одином. С собой.
Вода приятно холодила кожу, успокаивая разгоряченное тело. Я позволила себе еще несколько минут блаженства, а потом выбралась и начала готовиться к ужину.
Я зашла в свою гардеробную, вспоминая, где и что находится. Платье я выбрала серебристо-голубое, струящееся, с высоким воротом и длинными рукавами. Строгое, величественное, королевское. Волосы убрала в высокую прическу, открыв шею — там, где Корунг оставил свою метку, теперь было шикарное колье из синих и белых драгоценных камней.
Посмотрев в огромное зеркало, удивилась, как помолодела. Сейчас мне было не тридцать пять, а максимум двадцать. Кожа подтянулась, поры ушли, небольшие шрамы от прыщей исчезли. Лицо стало более бледным, каким-то кукольным, будто фарфоровым. Волосы стали сочно красными, напоминая цвет крови. Глаза стали более выразительными. Ресницы, брови — ярче и чернее. И только лишь взгляд выдавал мой возраст.
С одной стороны можно было порадоваться, ведь я так мечтала вновь вернуть себе молодость, а с другой, меня почему-то пугали все эти преображения.
Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Нет, черты лица остались теми же — просто каждая линия стала острее, словно кто-то взял мою человеческую внешность и отшлифовал до совершенства. До ледяного, пугающего совершенства.
— Ваше величество, — раздался голос голема, появившегося прямо из стены за моей спиной. — Главы родов собираются в большой столовой.