— Никогда не извиняйся передо мной, Ава. Ты не сделала ничего плохого. Ты меня слышишь? — сказал он ей тихим, спокойным голосом, не оставляя места для спора.
Ава робко, едва заметно кивнула, кажется, немного расслабившись. Она крепче запахнула на себе одеяло и откинулась назад, прислоняясь к кровати.
— Шарлотта сказала, что ты искал меня всё то время, пока меня не было, — на последнем слове её голос дрогнул.
— Да, я пытался тебя найти, но потерпел неудачу. И за это всегда буду сожалеть, — сказал Маалик, вкладывая в эти слова всю правду.
— Почему? Почему ты искал меня? — в её голосе звучало искреннее любопытство.
— Я чувствую себя ответственным за твоё похищение, — тихо признался он.
— Почему? — Ава нахмурилась, глядя на него.
Маалик замолчал. Страх, что она испугается его, когда узнает про А̀ну, заставлял его хотеть солгать. Но он знал: чтобы заслужить её доверие, с этого момента он должен быть предельно честен во всём. Она только что провела месяцы в плену. С ней обращались как с животным, у неё отняли право выбора. Если он солжёт ей сейчас, а потом она его поймает на этом, она больше никогда с ним не заговорит.
— А̀ну, вампир, который… забрал тебя. Я создал его очень давно. Я не видел его очень долгое время, и расстались мы не на лучших условиях. Он забрал тебя, чтобы добраться до меня, — он внимательно наблюдал за ней, готовый к тому, что она посмотрит на него с ужасом, как на чудовище, и сбежит из комнаты.
Но она отреагировала совершенно иначе, чем он ожидал, удивив его.
Ава склонила голову набок, и маленькая складка между бровями никуда не делась.
— Но ты ведь не мог знать, что он заберёт меня. Правда? — спросила она.
Теперь уже нахмурился Маалик.
— Нет, я понятия не имел. Я думал, он давно мёртв.
— Тогда ты не можешь винить себя. Не по-настоящему. Я не могу вспомнить его лицо. Не знаю почему. Но я помню всё, что он со мной делал. Он чудовище, Маалик, безумное, сорвавшееся с цепи чудовище. Никто не может предсказать, что сделает такое существо, — сказала она, и её лицо стало холодным, ничего не выдающим.
— Я знаю, почему ты не можешь вспомнить его лицо, — сказал он ей, наблюдая, как её завораживающий взгляд скользнул по его обнажённой груди, а потом снова поднялся к его лицу.
От её взгляда он таял изнутри, а его вампир довольно урчал под её пристальным вниманием.
— Он стёр твою память. Когда один из нас создаёт другого вампира, мы можем контролировать его. Мы можем внедрять в его разум идеи и мысли. Можем заставить забыть определённые вещи. Или можем заставить делать то, что нам нужно.
Глаза Авы расширились от его слов.
— Он копался у меня в голове? — её голос был почти шёпотом.
Она смотрела на него глазами, полными ужаса.
Маалик кивнул.
— Он внушил тебе забыть его лицо, забыть определённые вещи, я думаю. Я создатель А̀ну. Я сильнее его. Я мог бы снять с тебя это внушение… если ты этого захочешь.
Ава быстро покачала головой.
— Нет. Хватит с меня того, что кто-то копается у меня в голове больше, чем уже успел.
— Понимаю. Но если когда-нибудь наступит момент, когда ты этого захочешь, тебе нужно будет только попросить.
Ава кивнула, и у неё вырвался зевок.
— Почему бы тебе не попробовать поспать? Может, на этот раз попробуешь спать в кровати, а не на полу, — сказал Маалик с полуулыбкой, ненавидя саму мысль о том, что нашёл её там.
— Я… чувствовала себя в большей безопасности на полу, — Ава отвела взгляд, смутившись.
— Почему? — нахмурился Маалик.