— Что с Илиной? Ребята, какого хрена происходит? — девушка почувствовала, как желудок ухнул вниз. Уже по выражению их лиц было ясно: то, что они собирались сказать, ей не понравится.
— Ава, я-я… — запнулась Шарлотта.
— Просто скажи, — огрызнулась она и тут же пожалела о своём тоне, но ей нужно было, чтобы они наконец объяснили, какого хрена происходит.
Шарлотта повернулась к Григори, с мольбой в глазах, прежде чем снова посмотреть на Аву.
Она вздохнула, её плечи опустились.
— Мне так жаль, Ава. Я правда думала, что он тебе рассказал. Илина была его невестой. В вампирском смысле. Это как жена или родственная душа.
Острая боль пронзила грудь Авы, и рука сама метнулась к ней, пытаясь растереть это ощущение.
— Что? Он мне этого не говорил.
Предательство давило тяжестью, пока она переваривала услышанное. Она пыталась сказать себе, что ему тысячи лет, что, конечно, у него были другие женщины. Проклятье, математика будет просто нелепой, если она захочет по-настоящему себя добить и сложить это число.
Когда она осмыслила это, то поняла: дело было не в том, что он был женат или связан родственной душой — что бы это, блядь, ни значило, даже если ей хотелось выцарапать этой сучке глаза, — и не в том, мертва та или нет. Дело было в том, что он скрыл это от Авы.
С какой вообще стати он ей не сказал? В этом не было никакого смысла.
— Это ещё не всё, — голос Шарлотты вырвал её из хаоса мыслей.
— В смысле? — прошептала она, снова глядя на подругу, на лице которой было написано горе.
— Есть ещё кое-что. Ава… Илина была похожа на тебя. То есть вылитая ты. Когда Маалик и Роман увидели нас в клубе в ту ночь, Маалик подумал, что ты — это она, — сказала Шарлотта, делая шаг к ней.
Ава покачала головой, отступая на шаг и поднимая руку, чтобы остановить её.
— Что? Что значит я похожа на неё?
Она была совершенно сбита с толку. Это, должно быть, какая-то шутка. Шарлотта и Григори наверняка решили разыграть её какой-то идиотской выходкой.
Григори заговорил тихо, словно боялся её спугнуть:
— Она имеет в виду, что ты выглядишь в точности как Илина. Её копия.
Ава почувствовала, как глаза наполняются слезами.
Грудь болела слишком сильно. Он скрыл это от неё… но почему? Всё это было какой-то больной игрой, в которую он играл? Он вовсе не заботился о ней. Он думал, что она эта… Илина, его вампирская невеста, восставшая из мёртвых, чтобы он просто вернул всё на свои места.
Она почувствовала, как слёзы покатились по щекам, пока отступала от друзей — смесь боли, растерянности и тлеющей под поверхностью ярости.
Как он, блядь, посмел?
Она была собой… не Илиной. Ведь так?
Впервые за несколько недель её разум начал заволакивать тёмный туман смятения, который почти поглотил её, когда её только освободили из плена А̀ну.
Вспышки воспоминаний об А̀ну и вампирах, причиняющих ей боль, прорвались сквозь стену, которую она выстроила, чтобы держать их подальше. Использована. Её снова использовали, а она отдала Маалику не только своё доверие, но и своё тело — то, что, как она думала, будет беречь и больше никогда никому не отдаст. Она доверяла ему, думала, что Маалик заботится о ней, думала, что, может быть, только может быть, он начинает её любить, как она, кажется, любила его, как бы ни пыталась убедить себя в обратном.
Ава покачала головой, снова возводя стену, с силой зашвыривая мысли и воспоминания о своих пытках, об А̀ну обратно за неё. Ярость, не похожая ни на что прежнее, хлынула сквозь неё. Она больше не была сломленной смертной девочкой.
Вашу мать, она больше не была и той разрушенной бессмертной вампиршей.
Теперь она была сильнее.
Она не будет ничьей игрушкой.