– Теперь да, когда ты напомнила. Она любила малиновок больше остальных птиц. Ее интерес к таксидермии держался еще долго после того, как она перестала посещать мои сеансы.
При упоминании сеансов у меня разгорается любопытство. Той ночью Айрис, находясь в трансе, что-то бормотала, правда, ничего осмысленного так и не сказала. Единственное ее внятное слово было обращено ко мне. Я не заметила ничего, что можно было бы назвать общением с духами.
– А как духи говорят с тобой? – спрашиваю я.
Айрис оживляется.
– Точно, я ведь тебе не рассказывала. Пойдем.
Она встает и, взяв меня за руку, ведет в спальню. Здесь холоднее, слабый свет не в силах растворить тени. Ни украшений, ни симпатичных картинок, только мертвые предметы, которым Айрис придала видимость жизни.
Она открывает ящик «японского» секретера и дает мне тетрадь в кожаном переплете:
– Открой.
Я листаю страницы, исписанные неаккуратным, а порой безумным почерком.
– Они говорят при помощи моего пера, – объясняет Айрис.
– Не понимаю. – Я пытаюсь вычленить отдельные слова, прочитать какую-нибудь фразу, но все неразборчиво, будто бормотание пьяного. – Они оставляют записи в твоей тетради?
Айрис смеется.
– Нет. После сеансов, хотя в другое время тоже, я впадаю в транс, духи входят в меня и пишут свои послания моей рукой. Почерк разный, потому что духи разные.
– А ты потом что-нибудь помнишь?
– Совсем ничего. Ты, конечно, сочтешь это странностью.
– Я могу чего-то не понимать, но из этого отнюдь не следует, что я считаю тебя странной, хотя признаю, от некоторых твоих занятий мне становится неуютно.
Айрис краснеет, и я не знаю, сердится она или смущена.
– Ты хочешь, чтобы я уехала из Гардбриджа, сестренка?
Мне становится стыдно, но я сама спровоцировала такую реакцию.
– Нет. Без тебя тут будет одиноко.
Айрис смаргивает неожиданную слезу.
– Я так рада, что ты появилась, Энни. Было бы ужасно, если бы мы не подружились.
– А о чем говорят духи?
– Иногда о прошлом, а иногда о том, чего еще не случилось. Мы этого видеть не можем, а они могут.
– И про что из будущего они тебе рассказывали?
Айрис какое-то время молчит, затем с лукавым прищуром шепчет:
– Про тебя, Энни.
Я вспыхиваю. «Она не может знать, – думаю я. – Не может». Но тем не менее мне требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки.
– И что именно?
Я ищу в ее лице признаки того, что она знает мою страшную тайну. Айрис смотрит на меня с интересом, который заставляет меня задуматься, а не выдала ли я себя без нужды.