Три старушки под окном: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Так это правда? –испуганно спросила Фроловна.

- Может и правда, а может и нет, кто ж его знает, времени прошло много, архивов не сохранилось, - Пётр поднял глаза вверх, словно рассматривал что-то на вычурном потолке с лепниной.

- Ужас!

- А вы откуда про сестру знаете? – Пётр вдруг очнулся и внимательно посмотрел на подруг.

- Мы, …это…так, - заюлили подруги. – Это просто, ну, ведьма…

- Да, всегда так, где есть черное, должно быть белое, Ангелы и Демоны, недаром страна была разделена на Белых и Красных, - начал пространно изъясняться Пётр. – Мир так устроен, что ты принимаешь ту или иную сторону. А не попить ли нам чая?

- Я уж думала, что вы нам не предложите, - проворчала Арина Тимофеевна.

- Тогда пройдемте в большую гостиную, - показал он рукой направление, а сам подошёл к столику, взял колокольчик и позвонил. – Павел, подайте нам с барышнями чая в большую гостиную.

Павел только поклонился и исчез за шторками.

- Я бы засунула колокольчик тому в задницу, кто меня бы посмел вот так вызвать, - проворчала Фроловна. Она была жутко недовольна тем, что происходило в усадьбе.

- И зачем революцию в восемнадцатом делали, если у власти опять баре, Сталина на них нет, - бубнила она себе под нос, пока они шли в большую гостиную.

Глава 18

Дворецкий накрывал стол. В центре стоял старинный самовар, от него несло жаром. Рядом выстроились тарелки с разными вкусностями, возле каждой персоны чайная пара с серебряной ложкой. Белые крахмальные салфетки своими ажурными краями приятно ласкали глаз. Кухарка принесла фарфоровый чайник на подносе. Дворецкий начал чайную церемонию. Сначала он насыпал чай в нагретый и пузатый чайник, залил водой из самовара, потом выплеснул эту воду и залил снова. Процесс приготовления чая затягивался, гости начали скучать.

Им до жути хотелось узнать историю двух сестер, но Пётр молчал, словно воды в рот набрал. Он сидел с прямой спиной, как истинный аристократ времен матушки Екатерины, и ждал, когда дворецкий разольет чай по кружкам. И только после этого дал отмашку, дворецкий и кухарка скрылись за дверями, а Пётр склонил голову и величественно произнес: Угощайтесь, дамы.

Все потянулись к чашкам и плюшкам.

Мария Фроловна с удовольствием уплетала пирожки с нежным куриным паштетом, Дарья Марковна вкушала сдобные булочки с изюмом, и только Арина Тимофеевна осторожно откусила круассан. Пётр же просто пил чай. Все сидели молча.

- Так что там с вашей пра-бабкой то? – не выдержала Мария Фроловна.

- А, - Пётр почесал щёку, задумчиво сощурился и уставился в потолок. – Так там не все так понятно. Мой пра-пра-дед был таким гулёной, всех девок в имении перещупал. Вот и родилась легенда, что толи моя пра-пра-бабка двух девок родила, близнецов, да одну отдала на воспитание в крестьянскую семью, но это скорее нет, чем да. А вот то, что крестьянка могла забеременеть от пра-пра-деда, то более вероятная версия. И если действительно родились девочки близнецы, то одну могла забрать моя пра-пра-бабушка на воспитание.

- И что дальше было? – спросила любопытная Фроловна, торопя с рассказом Петра.

- Вот интересно, но из всего семейства в революцию и гражданскую войну только прабабка и выжила, кого расстреляли, кто сам помер, мор был страшный, пол деревни в те времена умерло от тифа. А прабабка жива осталась, спрятала многие ценности и портреты своих предков и укатила в Петербург. Жизнь её по стране помотала, но она предания семьи сохранила, даже фамилию при замужестве не сменила. И детям её передала.

- А вторая сестра? – Фроловна торопилась, ей хотелось узнать о той женщине, голову которой они видели.

- О! Там целая легенда, - почмокал губами в предвкушении Пётр.

- Какая, какая легенда, - у Фроловны от нетерпения даже глаза угольками вспыхивали.

- О! Очень интересная легенда. Говоря девку то ту, что родила девочек выдали замуж за мужика по приказу помещика. Было такое, пра-пра-дед девок то портил, а потом за своих крестьян замуж выдавал. Земли у него много было, поэтому он девку отдавал с приданным. Кусок земли шёл в качестве приданного, кто ж откажется от такого. Вот только девка после свадьбы занедужила да и померла. Мужику то что, баба с возу - кобыле легче. Ну, померла и померла. А девчонка то ему была не нужна. Вот её и забрала бабка дальняя к себе. А бабка та была лекаркой, скот и людей в деревне лечила. Тут почитай на всю округу был один доктор, поэтому к бабкам лечиться ходили. Вот и стала она эту девочку своим премудростям учить. Очень интересно судьбы человеческие пересекаются.

Пётр замолчал и уставился в окно. В чашке остывал чай.

- Моя пра-бабка прошла всю войну, в санитарном поезде была фельдшером, - вновь продолжил рассказ Пётр. – А после войны попала в родную деревню в фельдшерско-акушерский пункт, тогда конечно это по-другому называлось. И вот бабка моя оказалась здесь. И лицом к лицу встретилась со своей сестрой. Люди, говорят, крестились, когда их вместе видели, потому что они были настолько одинаковы лицом, что их только по одежде и различали.

- И что дальше, - поторапливала его Мария Фроловна.

- Что дальше? Разные они были. Вроде её сестру хорошая женщина воспитывала, но только выросло чудовище. Звали это чудовище Марфа, кликали Марфушей. Ну, настоящее чудовище, говорят, что черные мессы делала, животных забивала на урочище, привороты, отвороты, зелье всякое. К ней женщины ходили, которые мужа хотели домой воротить, кто семью разбить, денег кто желал, но нечестным путем. Все к ней шли. Вот и девка была красивая, а не один мужик на неё не смотрел, все плевались, когда мимо проходили. Так и прожила одна всю жизнь. Уже в возрасте была. Когда совратила таки какого-то мужика не местного, и родила Варвару. Когда померла, Варвара эта дар приняла, теперь она у нас главная ведьма.

- А что ваша пра-бабка?

- У них нашла коса на камень. Говорят, что у моей бабки тоже дар был, почему и в медики подалась. Людей она лечила. А как сюда переехала, то потянулись к ней люди, чтобы от черного морока их избавила. Что Марфа на людей наведет, то моя пра-бабка Ксения Сергеевна снимет. Вот так и воевали. Обе почти по сто лет прожили. До гробовой доски друг друга терпеть не могли.