- Вы, девушка, сейчас находитесь как раз в моем парке, этот луг и вон тот лес, вон там сад, - рассказывал Петр, указывая на растительность вдали. – Да что мы с вами стоим, идемте, я все покажу.
Девушки переглянулись, подхватили мешок и посеменили за хозяином имения.
- Мешок тяжелый, - шипела Марковна на Фроловну.
- Давай, теперь я его понесу.
Хозяин ушёл вперед, он все рассказывал о том, как приобрел брошенную землю, как её облагородил, сколько тут вложено денег, камазов земли, труда ландшафтных архитекторов. Через пару километров они, наконец, дошли до самого дома. Это была классическая усадьба девятнадцатого века. Красивая и лаконичная, удобная, как любое жилище, которое построено с любовью.
- Это дом, усадьба когда-то принадлежала моему пра-пра-деду, я её выкупил и восстановил, землю вокруг неё скупил уже позже, - Петр остановился на пригорке перед домом и с гордостью посмотрел на творение своих рук.
- У вас прекрасный дом, - с долей пафоса похвалила его Арина Тимофеевна.
- Мне понравилось, что вы оценили мой дом, но прошу пройти внутрь и оценить его внутреннее убранство, - пригласил их Пётр.
- Меня сейчас вырвет от этих реверансов, - прошипела Мария Фроловна, - Сталина забыли, он бы бывших аристократов к ногтю то прижал, всех бы к стенке поставил.
- И не говори, реверанса не хватает, кринолина, - фыркнула Марковна.
Но они уже спускались с пригорка, прошли подстриженную лужайку и цветник. У высокого крыльца их встретил мужчина в строгом черном костюме.
- Это мой дворецкий Павел, - представил его хозяин.
- Я могу дамам помочь? – спросил дворецкий, указывая на мешок, что они тащили.
- Конечно, любезнейший, положи это куда-нибудь, что б никто не спер, - и Мария Фроловна вручила мешок дворецкому, отряхнула руки, поправила костюм и зашагала вслед подругам, пока дворецкий корячился позади с мешком.
- Здесь мой кабинет, - показывал свои владения Пётр. – Мебель в кабинете – это бюро Людовика XV, кресло тоже, я купил это на блошином рынке в Париже, все подверглось реставрации, гобелен на диванчике и кресле подобран в стиле этой эпохи.
От хозяина поместья исходили флюиды счастья и вдохновения. Ему явно нравилось то, что он творил в этой усадьбе.
- А вот эта малая гостиная, мебель здесь времен Екатерины II, конечно это реплики, к сожалению, такую мебель можно увидеть только в музее, но реплики были изготовлены весьма искусными мастерами по точным чертежам. Гобелены мне ткали тоже по схемам мастеров той эпохи.
Он разводил руками, показывая столь неординарное убранство в доме. Ему явно нравилось воспроизводить мебель и предметы интерьера прошлых веков. Хотя во вкусе хозяину не откажешь, все действительно было тщательно подобрано.
- А это галерея портретов моих предков, её сохранила моя прабабка, уж и не знаю, как она все это прятала от большевиков.
- Вот я же говорю, Сталина на него нету, - ворчала Фроловна, замыкающая процессию экскурсантов.
- Вот портрет самой моей прабабки, - указал перстом Пётр.
- Ах, как? Как такое может быть? – словно ворона прокаркала Арина Тимофеевна и уставилась на портрет прародительницы Петра.
- Один в один, - покачала побледневшая Тимофеевна.
Мария Фроловна в этот момент смотрела в дальний угол комнаты, рассматривая красивую банкеточку, у неё уже устали ножки, и ей очень хотелось примостить сою пятую точку на эту банкетку.
Но в последний момент она повернула голову и заорала: Матерь божья!
- Девушки, что случилось? – удивился хозяин усадьбы.
- Эта? Это? У этой …сестра…боже? – они со страхом тыкали в портрет пальцем.
- Я не понимаю вас, - развел руками барин.
- У неё…у неё сестра есть? – спросила Мария Фроловна, уж больно портрет походил на забальзамированную голову.
- Сестра…сестра, - пожевал губами Пётр. – Есть такая легенда. Даже не одна, а две.