— Вау, — выдохнула я.
— Что? — не понял он.
— Это было... вау.
Он улыбнулся.
— Для меня тоже.
Я прижалась к нему, уткнулась носом в его плечо. Пахло деревом, магией и чем-то родным.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
— Я знаю. Я тоже тебя люблю.
Мы стояли обнявшись у камина.
За окном темнело.
Где-то во дворе Арчи и Златослав спорили о том, кто громче храпит. Кексик спал без задних ног. Мартин с орками доедали остатки ужина. Тетя Агата парила под потолком и делала вид, что не подслушивает (но было видно, что подслушивает).
— Тетя Агата, — сказала я, не оборачиваясь. — Мы знаем, что вы тут.
Из-под потолка раздалось обиженное:
— Я не подслушиваю! Я просто... проверяю сохранность лепнины!
— Конечно, — усмехнулся Лоренс.
— Ладно, — фыркнула она. — Но я все слышала! И я одобряю!
— Тетя Агата!
— Что? Я молчу! Я уже ушла!
Она растворилась в воздухе.
Мы рассмеялись.
— Она невыносима, — сказал Лоренс.
— Но она права, — ответила я. — Она одобряет.
— А ты?
— А я — тем более.
Он поцеловал меня снова.
На этот раз медленнее. Нежнее. Так, будто мы могли целоваться вечность.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю. Я тоже тебя люблю.
Мы стояли у камина, обнявшись, и смотрели на огонь.
— Что теперь будет? — спросила я.