— Конечно, шутите. Я это понимаю. Но Дмитрий Осипович, если хотите знать, куда интереснее вас.
— Боже, вы меня с ума сведете, — жалуется он, отворачиваясь к окошку. — Это чем же, позвольте спросить?
— Он добрый.
— Пришли к такому выводу из-за шоколада и чахлого цветка в горшке? А я, помнится, угощал вас яблоком.
Будто бы нарастает стук колес. Темнота вагона подступает ближе. И слова, так многое перевернувшие:
'— Я бы не стал бросать невод, Анна Владимировна.
— Отчего же такая аскеза?
— Потому что мое желание бессмысленно.
— И чего вы желаете?
— Вас'.
— Жалеете теперь, поди, что затеяли всю эту интрижку, — злорадно говорит она.
Ей хочется его уязвить — потому что она уязвлена сама. И всë так перетекает из служебного в личное, что и границ не разобрать.
— Аня, я всë еще тот, от кого зависит твое будущее и настоящее, — отвечает он раздраженно. — И это накладывает на меня определенные обязательства.
— Снова размахиваешь кнутом?
— Всего лишь прошу понять, — теперь его очередь не поддерживать шутку. — Я осознаю, как выгляжу со стороны. Я помню всë, что говорил тебе. Мне приходится быть жестоким, потому что я не представляю, как удержать тебя иначе.
— Удержать от чего?
— От новых преступлений, разумеется… Я и теперь не уверен, что могу снять филеров. Думаешь, отчего я промолчал вчера о них? Мыслимо ли признаться Донцову, что я настолько не уверен в собственном механике, что вынужден следить за тобой?
— А ведь я даже ростовщику Ермилову отказала, — напоминает она. — Это были бы легкие деньги, ты бы о них даже не узнал.
— Уверена в этом?
Она прикидывает: похоже на браваду. А может, и нет. Вот вчера Архаров шел ва-банк, поставив на кон свою должность. Прикидывался или на самом деле готов был идти до конца?
Поди разбери этого человека. Но нельзя не признать очевидного: под этим черным сюртуком бьется сердце отчаянного авантюриста, а вот его голова полна холодных и трезвых расчетов. Непоследовательность, которая так долго сбивала ее с толку, похоже, и есть Архаров целиком. Человек противоположностей, которые каким-то образом прекрасно в нем уживаются. Возможно, именно эти качества позволили ему создать свой отдел СТО и защищать его с безрассудством расчетливого стратега. Парадокс, занимающий инженерный ум.
— Эти филеры ведь не казенными деньгами оплачиваются? — спрашивает она о том, что давно уже подозревает.
— И как ты себе представляешь подобную схему расходов на столе у Зарубина?
— Бог мой, ты же разоришься на мне!
Порядочные мужчины тратятся на украшения для своих пассий, а Архаров — на соглядатаев. Эта мысль приносит какое-никакое, а удовлетворение.
Он смеется:
— Предъявлю счет Владимиру Петровичу.
Анна только вздыхает.
Пожалуй, новая тактика Архарова — безжалостная правдивость — является самым сильным оружием против нее. Она просто не знает, что противопоставить этому, кроме собственной честности.
Как шеф и предполагал, Дмитрий Осипович не остался без внимания. Он вольготно расположился в парадном кабинете Архарова, на том самом диване, где спала Анна.