— Нет. Столько лет прошло…
— Черт бы побрал вашего Архарова! — неожиданно ругается полковник. — Вот что бы хорошего от него получить, так одну головную боль!
— Ну отчего же, вы можете сделать на этом карьеру.
Однако Вельский явно не расположен к мечтам. Он хватает с разлапистой вешалки форменную шинель.
— Или похоронить ее вовсе. Поехали, — командует он резко. — Пусть Александр Дмитриевич мне сам объяснит, во что он меня втянул с этим гробом.
Архаров уже на месте, о чем-то совещается с калачом, Шлевичем, когда Вельский влетает в его кабинет, а Анна едва за ним успевает.
Усатому служивому хватает одного взгляда на полковника, чтобы тут же убраться из кабинета.
— Неужто что-то стряслось? — спокойно спрашивает Архаров.
Вельский делает некий жест, приглашая Анну объясниться.
Она повторяет свои догадки — про заводское литье, патент и Брусницына.
— Генштаб? — восхищается Архаров. — Николай Николаевич, вот так оказия!
— Или другое военное ведомство, — предупреждает Анна.
— Потрудитесь мне объяснить, Александр Дмитриевич, что у вас за игры со штабистами, раз они шлют вам покойников с поклонами? — требует Вельский.
— Не могу знать, — разводит руками Архаров. — Но это легко выяснить.
— Да неужели? И как именно?
— Отправиться на Дворцовую и спросить.
— Вы с ума сошли!
— Ну или хотя бы к Брусницыну.
— И палец о палец не ударю. Я намерен сидеть смирно, Александр Дмитриевич, и ни во что не лезть. Соваться под руку штабистам — очень плохая идея.
— Тут ведь палка о двух концах, — задумывается Архаров. — Коли проявить излишнее рвение — можно и по шапке, а коли не делать вовсе ничего — то снова нехорошо, скажут еще, Вельский совсем ворон не ловит… Позвольте мне свой нос сунуть в ваше расследование? Я осторожненько.
— Вы — осторожненько?
— А что? Кажется, все еще при погонах и даже давно без нахлобучек сверху.
Вельский раздумывает, выхаживая из угла в угол.
— Ну если только очень осторожненько, — наконец решает он. — Но я — палец о палец!
— Так точно, — весело склоняет голову шеф.
Едва за Вельским закрывается дверь, как Архаров тут же докладывает:
— Все хорошо, Аня. Орлов ходатайство подписал, и я даже лично отвез бумаги в департамент полиции и тамошнему начальству на стол положил.
Она не может даже кивнуть. Так и стоит, посреди кабинета, ни жива ни мертва.
Он не тормошит ее, дает время опомниться, читает отчеты на своем столе.
Анна отстраненно наблюдает за тем, как его глаза бегают по строчкам, по тому, как пальцы листают страницы, а губы едва-едва хмурятся.