Читать книгу «Неисправная Анна. Книга 2» онлайн.

— Полагаю, что и лилии у цветочницы заказывали вы сами? Надо признать, вы довольно ловко изменили черты лица.

— Хороший грим и несколько фокусов творят чудеса.

— Константин Орестович, что именно произошло в ночь уби… смерти Вересковой?

— Аглая хотела закончить свое бренное существование роскошно, в манере декаданса…

— Это вам горничная Настя про декаданс ввернула? — не верит Медников.

— Это я, представьте себе, сам догадался, — язвит Бубнов. — Свадебное платье Агриппины, цветы, свечи, музыка… Аглая ясно выразила свои намерения.

— Исключительно через горничную? Вы не пытались поговорить с ней напрямую? Да хоть у того же Данилевского?

— Тайна, которая нас соединила, слишком сладострастна для разговоров. Я уверен, что ни один влюбленный мужчина не сделал бы для объекта своего поклонения большего.

— Вы, кажется, довольны собой, — невыразительно замечает Медников. — Где именно умерла Верескова?

— Горничная подсунула Аглае липовое приглашение на пирушку к Данилевскому. Я ждал ее в пар-экипаже на улице, граф всегда присылал за своей примой извозчика, это было обыкновенное дело. Аглая удивилась, увидев меня, а я сообщил, что и есть Лоэнгрин… Знаете, она как-то сразу в это поверила, сказала, что я похож на человека, который станет преследовать женщину письмами… Понимаете, она до последнего притворялась, будто не понимает, что происходит. Приняла вино с такой безмятежностью… Я только позже понял: да она ведь уже давно разгадала мою загадку, оттого и обратилась ко мне за помощью. Все-таки, я врач, способный позаботиться о ее последних минутах.

— Она поехала с вами добровольно?

— Ну разумеется! Я пригласил ее в свой врачебный кабинет, сказав полную правду — что у нас осталось несколько часов, после чего мы расстанемся навеки.

— В какой рабочий кабинет? — тут же спрашивает Медников. — Тот, что при анатомическом театре? Пожалуй, кромсать тело удобнее в прозекторской, чем где либо еще. Вот отчего на покойнице не было крови — вы ее смыли.

— «Стало быть, никаких больше писем?», — не слушая его, бормочет Бубнов, — только и спросила она, после чего согласилась. Разумеется, я поклялся, что не позволю себе никаких вольностей, всего лишь последняя беседа с любимой… Мои страсть была такой рыцарской…

— Аглая Филипповна решила, что двумя часами беседы отделается от ваших писем, — с неожиданной жесткостью произносит Медников. — Вы были давно знакомы друг с другом, и она вас не опасалась. Горничная вам соврала, ее хозяйка не собиралась умирать. Она была раздражительна из-за роли Агриппины и плохих отношений с новым режиссером, но только и всего.

— Как вы смеете так подло врать!

— Летом Верескова оскорбила и обокрала одного прохиндея, который был глубоко симпатичен Насте. Полагаю, тут примешалась и зависть, и природная жестокость, и удивительная глупость… Как бы то ни было, горничная сознательно обманула вас, чтобы чужими руками убить хозяйку, да непременно так, чтобы это попало в газеты. Она и журналиста пригласила точно ко времени.

— Эта никчемная девка не способна на такие хитрости, не мелите чушь, — отрезает Бубнов. — Оставьте свои полицейские приемчики, я вас насквозь вижу. Вы хотите приписать мне убийство, так вот что, голубчик: никакого убийства не было! Я всего лишь пошел навстречу желаниям Аглаи! Она улыбалась, умирая!

— Хорошее вино, должно быть, попалось… Удивительное это дело, — философски замечает Медников, — у нас два убийцы, и оба считают себя невиновными. Что же, на этом сегодня закончим.

Бубнов хранит молчание. Возможно, он так никогда и не поверит, что оказался обманутым. Анне на такое понадобилось больше восьми лет.

Она показывает Песковой, где находится канцелярия, а сама поднимается наверх, к Медникову.

— Поздравляю вас, Юрий Анатольевич, — говорит Анна, — редкого сумасшедшего вы изловили.

— А, вы послушали допрос, — Медников устало трет глаза, на его столе — бумажные залежи. — Да, с головой у него совсем плохо. Но вот кто меня тревожит — это наша горничная Настя, которая уперлась, и все тут: мол Верескова сама мечтала о смерти.

— У нас же есть запись ее первого допроса.

— А также второго, третьего и четвертого… И везде она говорит разное.

— С точки зрения суда, — вмешивается пятак Измайлов, в недавнем прошлом адвокат, — это совершенно без разницы.

— И все же, — упрямится Медников, — я намерен завтра провести очную ставку с Раевским. Если Настя задумала сие убийство, чтобы попасть в газеты и впечатлить тайного сына государя, она обязана этим похвалиться перед адресатом.

Анна кивает, изо всех сил надеясь, что сохранила лицо.

— Вы позволите мне присутствовать? — спрашивает она как можно спокойнее.

— Отчего нет?