— Я, наверное, поступаю глупо, но вы убедительны. Должна же я поверить вам хотя бы один раз. Корзиночку с кремом, пожалуйста.
— Годится.
— Спасибо.
Кофе выпили молча. Карпов обратил внимание на тонкие и изящные пальцы Кантор. С трудом отвел взгляд. Не время. Пора было заниматься делом.
— Расскажите, что произошло сегодня утром? — спросил он.
— Ничего особенного, меня уволили.
— Из Института алгебры? — удивился Карпов. — Что же вы совершили? Украли знак равенства? Соблазнили декана? Убили кого-то?
— Проклятый Васька притащил мои рукописи ректору.
— А Васька — это ваш сердечный друг?
— Вот еще! Некрасивый и глупый преподаватель с соседней кафедры. Он посчитал, что ректор рассвирепеет, прочитав мои неизданные статьи. И тот рассвирепел.
— Не тот ли это Васька, который хотел вас ударить?
— По-моему он сошел с ума. Потребовал, чтобы я уничтожила все мои наработки. Рукописи — сожгла. А винчестер разрубила топором на куски. И хотел при этом присутствовать, чтобы ни один байт не выжил. Не верил, что у меня хватит силы добровольно отказаться от работы.
— Как к нему попали ваши тексты? Вы дали ему их почитать?
— Нет. Но у меня есть подруга…
— Хорошая первая фраза для занимательного романа.
Кантор вздрогнула, ей не нравилось, когда ее прерывают.
— У меня есть подруга Соня. Она решила, хотя ее никто об этом не просил, что о моей работе следует рассказать сотрудникам Института. Наверное, хотела, чтобы мной восхитились и обрадовались тому, что рядом с ними появилась такая умная женщина, чистый гений. Некоторые женщины руководствуются только своими эмоциями и желаниями, не задумываясь о том, к чему это может привести. Получилось плохо.
— Но зачем вы рассказали о своей работе подруге Соне?
— Дело в том, что мое исследование связано с ее проблемами, только благодаря ее безалаберности я натолкнулась на ряд интересных фактов.
— Вы меня заинтриговали. Чем же вы занимаетесь?
— Ищу способ получать информацию из параллельных миров. И, соответственно, передавать ее тамошним обитателям.
— О! — вырвалось у Карпова.
Он ждал чего-то подобного и прибыл в этот мир именно потому, что было объявлено, что занятия Саши могут разрушить причинно-следственные связи местной реальности. Но то, что устанавливать связь между параллельными мирами возьмется женщина-доцент из Института алгебры, стало для него неожиданностью.
— Продолжайте, прошу вас.
— Началось все глупо. Соня вечно что-то теряет. Она привыкла к этому и обычно не обращает на потери особого внимания. Мол, дело житейское. И тут, признаю вину, вмешалась я. Помните, я говорила, что женщины часто руководствуются эмоциями, не интересуясь, к чему это может привести. Оказывается, и у меня есть такой грешок. Сказала ей, что пора бы ей стать серьезней и следить за вещами, хотя бы не разбрасывать их, где ни попадя. И Соня послушалась, однажды вечером она положила нужную ей вещь на видное место, чтобы утром не искать. Но она пропала. Вещь пропала, понимаете? Соня заплакала и пришла ко мне, жаловаться.
— Но потом вещь нашлась?
— Да. На том самом месте, куда ее положили. Она была, потом ее не стало, и, вдруг, снова появилась. Странно, правда. Трудно придумать разумное объяснение подобному происшествию. Но трудно — не означает невозможно.
Карпов вспомнил, что и сам проделывал что-то подобное с авторучкой. Он вряд ли бы заинтересовался подобным феноменом. Петров? Этот мог бы. Но, честно говоря, пропажа предметов его мало интересовала, важно было понять, кто мешает Кантор искать потерянные предметы.
— Удивительно, — Кантор явно увлеклась, — но мы, ученые, иногда не обращаем внимания на какую-то информацию, выпадающую из круга наших интересов. Есть целый круг явлений, которые принято считать «не научными». Мы все читали сказки о домовых, леших и прочей нечистой силе. Но рассматривать их содержание для описания событий происходящих вокруг нас, считается недостойным.
— Разве это неверно?