— Не верю.
— Попробуй, а вдруг получится.
— Проще попросить Хозяина вступить с нами в переговоры без всяких перемещений.
— Попробуй и это. Прямо сейчас.
Карпов послушно сел в кресло и закрыл глаза. Некоторое время он старался сосредоточиться, чтобы текст, который он должен произнести, не казался смешным ему самому. И это удалось, в последнее время слишком часто приходилось произносить дурацкие просьбы, оказалось, к этому быстро привыкаешь.
— Хозяин, мы хотим поговорить с тобой. Откликнись, пожалуйста, — сказал он.
Но ничего не произошло. Правда, Карпову показалось, что Хозяин все-таки услышал его и рассмеялся в ответ. Но беззлобно, иронически.
— Надо было думать, что Хозяина нельзя так просто достать, — сказал Петров. — Сначала надо поймать его за руку во время совершения нехорошего действия.
— И как мы это сделаем? — поинтересовался Карпов, ему хотелось, чтобы Петров отстал от него.
— Произнеси нужные слова и отправляйся в Санкт-Петербург. Помнишь, что надо говорить?
— Да.
— Закрывай глаза и вперед.
Карпов не верил, что из этой затеи что-то получится, но все-таки решил попробовать. Прежде всего для того, чтобы Петров от него отстал.
— Прошу Хозяина разрешить мне отправиться в Санкт-Петербург для встречи с доцентом Кантором, цель — проведение научного исследования, — произнес Карпов и почувствовал, что в желудке у него что-то закрутилось.
Карпов с трудом открыл глаза и обнаружил, что Петрова поблизости не видно, а сам он стоит на небольшой площади перед входом в красивый старинный особняк. Большие буквы на фасаде сообщали, что в настоящее время в нем разместился Институт алгебры. Карпов удовлетворенно хмыкнул. Ему понравилось, как началось его приключение.
Когда-то, еще в прежней жизни, он прочитал, что людям полезно жить возле красивых зданий. Хорошая архитектура оказывает на них благоприятное действие. Их характер становится мягче и цивилизованней, что ли. Красота склоняет людей к добрым поступкам, даже если они об этом не догадываются. И не важно, работают ли они в здании, которое прежде было дворцом, или просто видят его, отправляясь в супермаркет за продуктами. Карпов не знал, правда ли это, но ему нравилось думать, что это действительно так, и близость к красоте облагораживает всех подряд и прививает каждому, независимо от происхождения, некоторую толику аристократизма. А это очень полезно людям, которые занимаются познанием мира, проще говоря, ученым. По его мнению, занятия науками невозможны без внутреннего благородства и абсолютной честности. Например, ученым, ни при каких обстоятельствах, нельзя врать и, тем более, подтасовывать результаты своих исследований.
Так что очень полезно помещать научные институты в старинных дворцах. А если строить новые корпуса, то проектировать их следует так, чтобы глаз невозможно было отвести. Как там раньше говорили: «храм науки».
Карпов улыбнулся, вспомнив о Петрове. Вряд ли его можно было с первого взгляда принять за аристократа, но благородством его Бог явно не обделил. Пожалуй, надо будет его как-нибудь во время спора назвать рыцарем науки. Он представил, как рассвирепеет Петров. Свирепый Петров — это забавно. Но вряд ли он обидится по-настоящему. Наступили времена, когда разговоры об аристократизме, рыцарстве и благородстве в науке воспринимаются только как тонкая ирония. У Петрова, конечно, свои представления о том, что такое хорошо, недоступные пониманию нормальным людям. Он терпеть не мог, когда кто-то выставляет ему оценки. Да и сам никого старался без нужды не классифицировать. Если человек казался ему безнадежно глупым, он просто переставал с ним общаться.
Впрочем, все эти глубокомысленные рассуждения не имели никакого отношения к задаче, которую Карпов должен был решить. Конечно, совсем неплохо, что доцент Кантор работает в таком замечательном месте. Легче будет договориться, если, конечно, он прав, и архитектура действительно серьезно влияет на характер человека. Приятно будет удостовериться в том, что Кантор — вежливый и приятный в общении человек с острым умом, умеющий четко формулировать свои взгляды.
Возле парадного входа стояла группа молодых людей, скорее всего сотрудников Института, которые громко обсуждали что-то важное для них. Посмеивались. А чуть подальше беседовали мужчина и женщина постарше. Разговор был серьезный. Видно, что они недовольны друг другом и с трудом сдерживаются, чтобы не сорваться на крик. Мужчина нервничал больше, женщина старалась казаться спокойной, но у нее это плохо получалось. Карпову показалось, что все взаимные оскорбления уже произнесены и претензии высказаны. А значит, говорить больше было не о чем. Они должны были замолчать и, не прощаясь, разойтись в разные стороны по своим делам. Но все получилось не так.
Мужчина неожиданно взмахнул рукой, словно пытался ударить собеседницу как можно больнее. Она испуганно отшатнулась. Не ударил, пока примеривался.
Все это произошло очень быстро, без предупреждения и лишних эмоций, буднично. Мужчина еще раз взмахнул рукой, стало понятно, что он хочет заставить женщину сделать или сказать что-то такое, что она не желала делать без принуждения.
Карпов не выдержал. Подобное поведение возле такого красивого здания он посчитал оскорбительным и крайне недостойным, потому что оно разрушало его благостные рассуждения о благородстве людей, работающих в таком замечательном особняке. Мгновение. И вот он уже стоит рядом с этой парочкой.
— Не подскажите, который час? — спросил он.
— Что? — не понял мужчина.
Он растерялся, но быстро взял себя в руки. Его рука непроизвольно опустилась. Карпов удивился тому, с какой ненавистью мужчина смотрит на него.
— Спрашиваю, который час? Время сколько?
— Не знаю.
— Ничего страшного, узнаю у другого человека, у кого-нибудь обязательно есть часы на руке. Но хочу задать еще один вопрос. Это прекрасное здание, не Институт ли алгебры?
— Мужик, тебе чего надо?