— Не знаю. Может быть, неверно, а может быть, мы что-то пропускаем. Это как посмотреть. Мне кажется, что люди придумали науку именно для того, чтобы можно было разобраться с такими дурацкими вопросами.
— Как?
— Объяснение можно придумать любое. Это не принципиально. Но наблюдения и эксперименты все лишнее отсеют. Если человеческий интеллект позволяет исследовать самые сложные процессы во Вселенной, то с дурацкими пропажами мы обязательно справимся.
Карпов усмехнулся.
— Где-то это я уже слышал. Петров, о котором я уже говорил, любит рассуждать о философских проблемах научных исследований. Иногда получается увлекательно.
— Я говорю об очевидных вещах, — обиделась Кантор.
— Еще кофе?
— Нет. Спасибо. Сегодня мне достаточно.
Они вышли на улицу. Легкий ветерок добавил кислорода в легкие. Карпов не знал, что делать дальше. Ловить информацию из параллельных миров — занятие почтенное и достойное. Наверное, этого достаточно, чтобы стать источником нарушения причинно-следственных связей. Если, конечно, добиться успеха. Хозяину это не могло понравиться. Но как он собирается воздействовать на доцента Кантор? Удастся ли при этом схватить его за руку? Позволит ли Хозяин такое отношение к себе? Во всяком случае, надо наблюдать за развитием событий.
Саша внимательно посмотрела на Карпова. И у нее хватило ума понять: его волнует что-то еще кроме ее занятий параллельными мирами. И это что-то было для него явно важнее любых научных исследований. Кантор это не понравилось. Теперь она не сомневалась, что история, в которую она попала, серьезнее и опаснее, чем можно было подумать.
— Я не знаю, как вас зовут.
— Карпов.
— А как называют друзья?
— Карпов. Теперь я могу называть вас Сашей?
— Нет.
Этот Карпов появился так неожиданно в тот самый момент, когда Васька хотел избить ее. Или убить. Она не сомневалась, что тот обязательно ударил бы ее и постарался сломать нос и проломить череп, чтобы навсегда лишить способности думать. Но что плохого она сделала? И все-таки ненависть, которая переполняла его, невозможно было скрыть. Так что появление этого Карпова было более, чем кстати. Счастливая случайность. Это надо было признать.
Но в случайности, тем более счастливые, Кантор не верила. Даже пропажи вещей у подруги должны иметь рациональную причину. Должна быть разумная причина и для появления этот странного Карпова. Он приятный и вежливый человек, но он явно как-то связан с чередой ужасных событий, которые на нее обрушились. Поскольку в последнее время все вокруг против нее, то и к Карпову следовало относиться с осторожностью.
— Вы хотите узнать подробности моей работы? — спросила Кантор.
— Я попросил вашего разрешения, — сказал Карпов. — Если вы откажите, я пойму.
— Вы хотите украсть мои наработки?
— Нет. Какая странная идея! — рассмеялся Карпов.
— Зачем тогда вы разговариваете со мной.
— Мне это нравится.
— А мне — нет. Спасибо, конечно, за помощь. Но постарайтесь больше не попадаться на моем пути.
— Не обещаю. Скорее наоборот. Если вам понадобится помощь, я буду рядом.
— А если не понадобится, все равно будете преследовать меня?
— Нет.
Кантор хмуро и не по-доброму посмотрела на Карпова, развернулась и пошла по своим делам, не попрощавшись.
Карпов удивился. Ему казалось, что он был предельно вежлив и говорил вполне доброжелательно. Однако Кантор почувствовала подвох. Это делало ей честь. Но было обидно. С другой стороны, она была права. Он — чужой — появился в этом мире со своими целями и теперь вынужден участвовать в местных событиях. Как внешняя сила, которую никто не ждал. Как какой-то барабашка. Кантор прогнала его, и это затрудняло выполнение его главной задачи — поиска Хозяина. Надо было каким-то образом наладить отношения. А для этого он должен быть рядом. Но, по возможности, ненавязчиво. Так, чтобы она привыкла к нему и не прогоняла больше.
Карпов смотрел ей вслед. Она спешила, и ее плечо смешно подергивалось, словно она продолжала с кем-то спорить или ругаться. Потом Кантор взмахнула рукой, и Карпову вдруг показалось, что он ее видел раньше. Где — вспомнить не мог, потому что это было не воспоминание, а ощущение. Словно он видел сон, который благополучно забыл, но когда проснулся, какие-то детали остались: взмах руки и подергивание плеча, почему-то знакомые и до боли родные. Какая же она Кантор. Для него она теперь просто Саша.