— Ну и Президент! — Гнездо цокнул языком и толкнул локтем своего собеседника. Тот состроил обиженную мину. Затем Гнездо снял очки и повернулся ко мне с мутной ухмылкой, явно ища поддержки в моем лице. Золотой зуб блеснул. Глаза его казались крошечными, не больше косточки хурмы.
Тут-то я понял: они действительно что-то ставили на появление кота в окне. Вот они, особые «кошачьи игры». Неожиданно тесная забегаловка превратилась для меня в настоящий кошачий театр! Благодаря этим двум игрокам и круглым глазам полосатого кота мир будто переменился. Даже лицо Гнезда без очков выглядело другим. У меня защекотало в животе, и я несколько раз сжал пальцы ног, чтобы не рассмеяться.
— Ты уверен, что это был Президент?
— Конечно Президент! Ты видел его глаза? Это точно он.
— Хотя в округе таких полосатых всего двое. Второй…
— Управляющий, кажется. Но у того одно ухо изодрано, все в зазубринах и шрамах. А у этого оба уха торчком. Это точно Президент.
«Управляющий? Интересно. Как выглядит этот загадочный кот?» — промелькнуло сначала в моей голове, а потом вопросы посыпались один за другим: «Все ли клиенты здесь делают ставки на котов?», «Неужели эта забегаловка — редчайшее в мире кошачье казино?», «Какие тут коэффициенты?». И пожалуй, самый главный вопрос, который заинтересовал меня, заключался в следующем: участвует ли в этом переодетый в женщину отец некоего умника?
Моя подавленность после визита в телецентр в Акасаке растаяла вместе с паром от рамена. Внутри будто лопнули несколько пузырьков с теплой жизнью, и я впервые подумал, что переезд в Синдзюку был лучшим решением. Я снова оглядел заведение. У входа на кухню висела маленькая доска с меню. Единственная работница — девушка лет двадцати — металась между грилем и мойкой.
— Юмэ-тян[9], я проиграл, так что угости этого парня пивом за мой счет. Что еще хочешь?
— Ну… — замялся Гэта-рок, бегло просматривая меню. — Еще набор якитори[10].
— Тьфу. Ну ладно. Тогда добавь к моему счету все, что он только что заказал.
Юмэ. Значит, так ее зовут.
Имя отпечаталось у меня в ушах.
— Опять спорили? — спросила она.
Юмэ подошла с новым бокалом, наполненным льдом и сётю[11]. На ее лбу выступили капельки пота.
— Ну вот, Президент объявился. Мы снова в пролете, — проворчал один из них.
— Гм. А он нечасто показывается, — заметила Юмэ довольно равнодушно.
Она наклонилась, поставила бокал на стойку и залила в него пиво. Сётю внутри вспыхнул янтарными бликами. Все остальные посетители пили то же самое — похоже, «Хоппи» в этом месте был выбором по умолчанию.
— Давненько не выпадало мне выиграть, — Гэта-рок довольно улыбнулся, пригубив из свежего бокала. — Благодаря Президенту мне сегодня перепадет выпивка.
— Да ну? — отстраненно спросила Юмэ. Гэта-рок улыбнулся ей, но она осталась неожиданно холодной. Приложив к вспотевшему лбу влажное полотенце, Юмэ уточнила:
— Набор якитори вам с солью или с соусом? — И снова скрылась у гриля.
«Наверное, она из тех, кто редко улыбается», — подумал я тогда. Так сложилось мое первое впечатление о Юмэ. Раз уж она признала, что коты появляются редко, можно было хотя бы слегка улыбнуться выигравшему счастливчику! Из вежливости. Но… возможно, ей просто было не до этого. Эта мысль тоже промелькнула у меня в голове.
У гриля, где ярко пылали угли, Юмэ вся вспотела. Но заказы продолжали сыпаться один за другим. Проигрывали ли ставки на котов, выигрывали ли — какая, в сущности, разница?
А я, внезапно заинтересовавшийся этой тесной забегаловкой, последовал примеру соседей и заказал «Хоппи». Юмэ, с капельками пота на лбу, протянула мне бокал с сётю и бутылку солодового напитка для разбавления.
— Э-э… извините, — глупо, конечно, но я не удержался, — название вашего заведения… читается как «Каринка»?
— Да, но вообще…
— Вообще?
— Читайте как хотите.
— То есть?
— Как угодно.
[9] Суффикс «-тян» выражает ласковое или дружеское обращение.
[10] Якитори — шашлычки из курицы.
[11] Сётю — крепкий алкогольный напиток, обычно крепостью 25–30 градусов. Его часто разбавляют водой, газировкой или «Хоппи».