Коты Синдзюку: читать начало книги онлайн

— Что-то не то, — сухо добавил он при этом. — «Выберите верное определение кризиса: 1) когда тебя не выбирают и ты не можешь этого изменить; 2) когда вынужден выбирать то, что не хотел; 3) когда остается только пить и спать». Ты вообще понимаешь, что это не викторина? Ты в принципе не в теме! — Он напоминал человека, жующего ржавый гвоздь.

Я отвел взгляд.

— Простите.

Без малейшей надежды на восстановление душевного равновесия я брел под мутным апрельским небом, похожий на пустую оболочку. В туалете станции «Акаса-мицукэ» зеркало отразило не меня, а восковую фигуру из музея мадам Тюссо. Похоже, я оставил в конференц-зале не только силы, но и мимику. У меня не было ни девушки, которая могла бы утешить, ни слова, которое могло бы меня согреть. Оставалось только напиться.

Восковая кукла доехала по линии Маруноути до станции «Синдзюку-сантемэ». Толпа выплюнула меня на улицу, и я пересек проспект Ясукуни. До ночи оставалось еще несколько часов. Небо над Синдзюку напоминало разведенный пищевой краситель, а Золотая улица еще дремала после обеда. Вывески тускло мерцали, закрытые бары зияли пустотой, переулки тонули в сине-черных тенях. Я двинулся в сторону квартала любовных отелей Кабуки-тё — возможно, желая просто отвернуться от пейзажа, слишком похожего на собственное внутреннее состояние.

И вдруг среди руин снесенных отелей я увидел ее — забегаловку с красным фонарем. Лампочка внутри мерцала сквозь дыры в абажуре, словно маяк из преисподней. За стеклянной дверью у стойки сидело несколько человек. На фонаре значилось загадочное: «». «Каринбана»? Или, может, «Каринка»? Как в русской народной песне?[4] Что ж, вдруг здесь и правда подают русскую кухню под аккомпанемент хора Красной армии?

Я уже размышлял, не превратить ли это в тему для ток-шоу, когда потянул за ручку. Дверь скользнула в сторону. Так я и встретил человека, который изменил мою жизнь. Но об этом я расскажу чуть позже, в свое время.

Едва я переступил порог заведения, как мне в уши ударил вовсе не хор, а хриплый блюз, похожий на предсмертный стон выбросившегося на берег кашалота. Downtown Train Тома Уэйтса. Хотя нет, не об этом речь. Правильнее будет сказать так: все началось с кошачьих гонок.

Это был мой первый визит, и я, разумеется, немного нервничал, протискиваясь сквозь стеклянную дверь. Молодая женщина за стойкой кивком велела пройти дальше. Неловко сгорбившись, я продрался вдоль длинной барной стойки. Чтобы дать мне дорогу, трое посетителей изобразили что-то вроде акробатического этюда. Я заказал тюхай[5] — соджу с содовой, — повернулся к стойке и сделал первый глоток.

— Я Анэго, — представился один. Насколько я знал, это означало что-то среднее между братаном и боссом среди жителей токийских подворотен с сомнительной репутацией.

— А я, значит, Президент, — откликнулся другой.

Я не понял ни слова из их последующего разговора.

Тот, что назвался Анэго, оказался мужчиной лет пятидесяти с панк-прической, торчавшей словно гнездо ястреба. На нем были темные очки, а при разговоре блеснула золотая коронка на левой стороне челюсти. Говорил он густым, резким диалектом, но я не смог определить, каким именно.

Президент выглядел чуть старше меня (мне тогда было двадцать семь): тощий парень с длинными, окрашенными в каштановый цвет волосами и в футболке с принтом гитары Les Paul. Не знаю, был ли он настоящим музыкантом, но выглядел так, будто имел к этому хоть какое-то отношение. Если не считать, конечно, что на нем были джинсы с обнаженными щиколотками и гэта — деревянные сандалии. Да и лицо у него оказалось такое же угловатое, как эта обувь. В моей голове он мгновенно закрепился под кличкой Гэта-рок.

«Гнездо ястреба» — тот самый, с золотым зубом, — покопался в своей черной потрепанной сумке, словно у сборщика долгов, достал ручку и на обороте бумажных оберток от палочек для еды нацарапал: «Анэго», и напротив: «Президент».

Они чокнулись кружками пива с логотипом «Хоппи»[6] и тут же перешли к пересудам.

— У этого парня сын, говорят, толковый. Скоро поедет учиться в Азербайджан, в какой-то университет, — сказал Гнездо.

Гэта-рок понизил голос:

— В Азербайджан?

— Ага. После развала Союза куча мелких стран появилась. Азербайджан — одна из них. Нефтяная — значит, еще важной станет.

— Хм… А этот их умник знает, что его батя разгуливает по Синдзюку в таком виде, что все головы сворачивают?

История была, надо признать, занятная. Но я-то в этом баре очутился впервые, да и сам себе казался ничтожеством. Все, на что способен, — сочинять викторины для помойки. Поэтому я сохранял каменное лицо, медленно поднося кружку ко рту. Хотя по барным законам, даже не поворачивая головы, я отлично чувствовал их позы: расслабленные, но с налетом театральности.

Разговор об отце и его выходках набирал обороты, но ни Гнездо, ни Гэта-рок даже не смотрели в сторону друг друга. Они слегка вытянули шеи, уставившись куда-то по диагонали вверх. Похоже, их внимание привлекло небольшое окошко в стене, ведущее на кухню. Возможно, когда-то там стоял кондиционер: крошечный проем был идеального размера. Если не считать стеклянной входной двери, это был единственный источник света извне. Но за окном не было ничего примечательного, только бетонный забор и кирпичная стена соседнего здания. Самое обычное окно без умопомрачительного вида. И все же я не понимал, почему они так пристально туда смотрят.

— О-о! — воскликнул Гнездо, вскакивая с табурета, когда с кухни вынесли его тушеный рамен[7].

Принимая дымящуюся пиалу, я тоже про себя повторил: «О-о!»

За окном сидел кот. Черно-коричневый, полосатый — классический кидзитора[8].

— Есть! Это же Президент! — Гэта-рок вскинул руку в победном жесте. Его крик насторожил кота, и он прижал уши. На морде виднелись свежие царапины, а круглые глаза сияли янтарными кольцами.

— Президент! Это точно он!

— Погоди, ты уверен?

Полосатый кот переводил взгляд с одного посетителя на другого, будто кого-то выискивал. Вдруг он остановился на мне. В его глазах мелькнуло выражение: «С вами смертельно скучно», и кот исчез.

[4] Речь идет о русской народной песне «Калинка-малинка». Поскольку в японском языке нет звука «л», по-японски название этой песни звучит как «Каринка-маринка».

[5] Тюхай — коктейль на основе соджу и газированной воды, часто с фруктовыми добавками.

[6] «Хоппи» — популярный в Японии безалкогольный пивной напиток.

[7] Рамен — японское блюдо с лапшой в мясном или рыбном бульоне с добавками в виде зелени или вареных яиц.

[8] Кидзитора — японский термин для обозначения полосатых кошек с коричнево-черным окрасом.