— Выглядит, как мертвая, — издалека заметила Эвелин, — это ненормально.
— Она жива, — заверила Николь. — Я слышу ее, только все в ней очень замедленное.
— Мия не обычная девушка, — отозвался я. — В ее жизни все странно и не нормально.
Леон озадаченно развел руками:
— В случае с ней будет сложно делать заключения и что-то определять.
— Что делать, друг? Как думаешь? — спросил я у него. — Ты же медик, посоветуй.
Леон снял очки и устало потер пальцами зажмуренные глаза.
— В условиях лаборатории можно было бы, но здесь…
— Да че страдаем? — фыркнул Януш. — Пойдем прямиком к голове, пусть Штефан объясняется.
При упоминании моего родственника во мне все сжалось. Такое ощущение, что у меня были предустановки на страх перед Валентином, но мне очень хотелось избавиться от этой навязчивой фобии.
— Сам пойду, — выдохнул я и поднялся. — Попробую вытащить максимум информации.
Мне следовало эмоционально собраться перед встречей, но сердце отбивало ритм жертвы, и с этим было сложно бороться.
Шагая по коридору левого корпуса, я почувствовал притяжение. Зов, который трудно объяснить. Уже однажды это происходило, но тогда меня остановил великий и могучий руководитель тринадцати. Сейчас все повторялось. Странная тяга привела меня в конец корпуса, к винтовой лестнице, нижний край которой уходил глубоко. И там внизу мерцало алое туманное зарево, а воздух дышал и дрожал, притягивая, как живое существо.
Коснувшись пальцами перил, я словно завороженный ступил на лестницу, а очнулся уже где-то внизу. Ошарашенно оглядываясь, прошел немного в каждую из возможных сторон, чтобы сориентироваться в помещении, но густой вязкий туман будто скрывал пространство. Притяжение усиливалось, впиваясь и врастая в мое тело, в мой разум, будто желая управлять. Но мысль о Мие заставляла держаться до последнего.
Сделав глубокий вдох, я пошел в направлении наибольшего притяжения, подготавливая свой внутренний эмбрион. Мой духовный навигатор безошибочно вел к цели, это ощущалось все большим дрожанием воздуха и силой притяжения. Очень мешал туман, смешавшись с отблесками алого пламени, он был настолько густым, что делал невидимой мою вытянутую руку. Я шел на ощупь, натыкаясь на преграды, которых не было передо мной явно, но они не пускали меня, и их приходилось обходить.
Сколько я бродил в огненном тумане, сказать было сложно, чего искал — не знаю, но отчетливо слышал зов, на который шел, тщетно пытаясь обнаружить источник притяжения.
Вдруг моя вытянутая рука уперлась в плотную преграду. Ощупав достаточно большую часть, я понял, что это стена и принялся искать в ней слабое место. Мне хотелось проникнуть за ее пределы, достигнуть центра того самого притяжения, что завладело моим разумом, хотелось открыть то, что закрыто для меня. И я решил попробовать свои силы.
Расслабив внутренний блок, попытался исказить структуру стены, но не смог прочувствовать ее состав. Я сжимал клетки преграды и растягивал, но это было не эффективно, потому что для меня что-то оставалось закрытым в этом месте, в этой сфере, и такая ситуация напрягала.
Тогда мне пришлось отпустить свой внутренний эмбрион. И он с готовностью развернулся во мне, ожидая приказа.
Я применил всю свою силу, чтобы нарушить прочность стены, но она оказалась словно резиновая, частично поддаваясь мне до определенного уровня. Это было странно, ведь мое ощущение позволяло действовать более масштабно, но в этом месте работали иные законы. Я пытался много раз, но все мои действия странным образом блокировались, лишь янтарно-алый туман, будто смеясь, причудливо извивался и клубился вокруг.
Неожиданно мне захотелось обернуться, после чего я обомлел: сквозь танцующее туманное пространство на меня смотрел Валентин. Выражение его лица было холодным и каким-то безжизненным, и можно было бы списать этот образ на призрачный, если бы он не заговорил.
— Похвально, Марк. Но, вижу, не все тебе удается.
Я даже растерялся. Сама обстановка и вид моего родственника подействовали гипнотически.
Валентин шагнул из тумана, появившись совсем рядом, и заглянул мне в лицо:
— Не стоит расстраиваться. Помни, для меня нет ничего невозможного. Все решаемо.
— Для тебя, наверное, — еле выдавил я.
— Все мое станет твоим, — повторил свою любимую фразу мой мистический брат. — Тебе нужно только захотеть.
— Скажи мне, что вы сделали с Мией?
— Ты о ее состоянии? Это не мы. Хочешь узнать больше? Пройти за эту границу? Быть на уровень выше серой массы? — Валентин опустил руку на мое плечо и крепко сжал пальцы. — Ты знаешь, что делать.
Я затаил дыхание, от прикосновения крепкой руки меня будто парализовало. Как вырваться из этого липкого забвения? Мне нужен образ… Образ, за который можно держаться, который будет лучом света во мгле.