— Зачем⁈ — с болью прошептал я, посмотрев на ребят. — Что вы наделали…
— Марк… — нахмурился Серафим, собираясь что-то сказать, но я отвернулся, потому что едва не задохнулся от волны отчаяния.
Склонившись над Мией, прижался губами к ее виску и еле слышно произнес:
— Сокровище мое… Не оставляй меня. Я не смогу выдержать такую жизнь.
Все замолчали. Скорбная тишина повисла тяжелым грузом. Невыносимым для меня. Качая головой, я шептал:
— Мне не выдержать… Не оставляй меня, не оставляй меня… Нет. Нет, нет…
Еле уловимый вдох. Еще один. Еще.
Что это?
Вдох.
Выдох. Вдох…
Она дышит?
Не веря самому себе, я рывком поднялся, вглядываясь в бледное любимое лицо. Пожалуйста… Останься со мной. Останься!
Мия вдруг приоткрыла глаза и медленно развернула голову, устремив на меня синий взгляд. Он был таким ярким и чистым, искрящимся и звенящим, как тогда на берегу у той Мии, свободной от темного плена.
Не выдержав эмоций, я схватил свое сокровище и прижал к груди. Да, это ее сердце, я слышу его. Боже мой… Она осталась! Она рядом, я держу ее в своих руках и не могу поверить.
Спасибо…
Спасибо…
Спасибо…
Я сжимал Мию в объятиях и задыхался от радости. И от счастья.
Как долго это продлилось, не знаю, мне не хотелось нарушать этот момент. Ничем. Но он был разрушен, когда я увидел тринадцать тел и тело Валентина. Они так и лежали на полу после выхода темных.
Осторожно отстранившись от Мии, я оглядел ее лицо.
— Ты не представляешь, что сейчас сделала для меня. И для нас. Ты вернула нам жизнь.
Мия слабо улыбнулась.
— Это сделал ты, — шепнула она. — Снова ты. Сила твоих чувств рождает способность возвращать к жизни.
Мне было все равно, кто из нас повлиял. Я словно заново родился и разом познал всю красоту жизни и мира. И это было неповторимое чувство. И непередаваемое.
Я был счастлив. Почти. Если бы в стороне от нас не лежало четырнадцать тел.
— Что будем делать с ними? — спросил Ян. — Лопаты искать?
— Даже в таком виде они внушают опасение, — тихо заметила Николь.
— С ними же все? — поинтересовалась у нее Эвелин.
— Не знаю, — пожала плечом та. — Я больше ничего не слышу.
— А я не вижу, — добавила Стефания.